Подонок

Мне по бабкам ездить не хватало."

"— Ты на свете сколько живешь? Двадцать годков? Зеленый совсем, дурной. Не взбрыкивай. Дурной грю. Опыта нет и жизни не видел. А я видела. Много всего видела и как больные смертельно на ноги вставали и как здоровых в гроб клали. Все в человеческой вере прячется. Доказательная медицина хорошо, конечно, но, когда не было ее по-иному народ лечился и выживал и болячек таких страшных не ведывал. Вези говорю. Хуже не будет. На адрес.

Ткнула ему в руки бумажку.

— Вперед и с песнями. Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Мой отец после войны всегда напевал. С фронта без обеих ног вернулся и мамке моей еще двоих заделал. Плюнуть и растереть твои проблемы.

Блин ему в тарелку подложила и вареньем полила сверху.

— Она не согласится ехать. Там Дашки не будет, а мне она не дастся. Мыть, ухаживать. Ну сами понимаете.

— Девку на плечо и поехал. Сам знать должен, что делать, чтоб бабы тебе давали. Не маленький уже. На выходные забирай и давай, и с Богом!

* * *— Я санки взяла и коньки.

— Молодец. На каток заедем. Все. Погнали. Харе дома сидеть. Итак завонялись, как дохлятина.

— Сам ты дохлятина. Я пахну. У меня духи есть. Мамины.

— Кто без спроса разрешал брать? — рыкнула на Петарду совершенно серьезная Кузнечик.

— Моя мама. Хочу и беру.

Коляску кое-как в лифт затолкал. Первый спустился. Затем девчонки. На улицу вышел, толкая перед собой инвалидное кресло. Погода чудесная солнце светит, снег искрится, ветра нет почти. Но она его не радует. Его ничего не радует. Он хочет блеск в голубых глазах увидеть. Хоть какие-то эмоции. Хоть что-то. Как тогда, в больнице. Это были мгновения, когда у него сердце зашлось, когда он ощутил себя счастливым на какие-то доли секунд, пока верил, что она это сказала осознанно. Именно ему.

— Ты когда-то говорила, что зиму любишь. Вот радуйся. Пришла зима. Снежная.

Молчит, конечно. Не отвечает. Ни эмоции на лице, ни улыбки, ни черта. И усталость берет адская. Какая-то невыносимая. Как плитой давит.

— Дёмаааа, смотлииии. Я на коньках. Ла-ла-ла. Ой!

И в сугроб заехала. Дашка ее вытащила, усадила на санки. Поехали в сторону большого городского катка. Вокруг жизнь кипит. Праздники на носу.

— Я когда мелкий был мама меня на этот каток возила. Все хотела, чтоб я хоккеем занимался. А отец против был. Зачем военному хоккей. Он все мечтал, что и я военным буду и Бодька. Я тоже о хоккее бредил. И мы в ней втихоря с коньками смывались сюда. Потом она коньки прятала в гараже за рыбацкими снастями деда.

На катке народа собралось куча. Не протолкнуться. Девчонки с визгами пролетали мимо, махали им руками. Счастливые, улыбаются. А он хочет и ее улыбку увидеть, хотя бы раз. Один единственный.

— Дёёём, а там коньки напрокат дают. Давай с нами покатаешься.