Поедательницы пирожных

* * *Накануне вечером Родион в очередной раз вдрызг разругался с Ноной, хотя всячески пытался этого избежать и держался до последнего. У жены, которая в совершенстве овладела искусством семейного скандала, в последнее время появилась отвратительная привычка рыдать в голос и визжать. Кроме того, она изменила характер угроз — если раньше она в основном пугала Родиона своим высокопоставленным папой, то теперь грозилась покончить с собой и оставить записку, обвиняющую мужа во всех смертных грехах. Но даже это не испортило ему настроение — почти до трех утра он не мог заснуть совсем по другой причине. Предстоящая встреча с Леной Божок, пусть даже и деловая, будоражила сознание."

"На следующий день он поймал себя на том, что волнуется, как школьник перед первым свиданием. С пяти часов Родион стал ждать Лениного звонка и сворачивал все другие разговоры по телефону.

А примерно в половине шестого, когда он уже стал нервничать, в очередной раз запиликал мобильник. Марьянов глянул на дисплей — номер не определился. «Кто бы это?» — машинально подумал он, хотя знал, что это может быть кто угодно, любителей шифроваться в стране хватало.

«Может, все-таки Лена?» — понадеялся Марьянов.

— Да! — отрывисто бросил он в трубку.

— Родион, ты?

Услышав этот мягкий, с легкой хрипотцой голос, он откровенно растерялся. Звонила сестра жены, Нателла. С ней у Марьянова за два года сложились далеко не лучшие отношения.

— Привет, привет. Конечно, я. Давно тебя не слышал. Как дела?

— Ты бы меня еще долго не услышал, — взволнованно заговорила Нателла. — Но дела паршивые. Ты срочно нужен, очень срочно! Ты сейчас свободен? Можешь быстро сорваться и приехать?

— Что у тебя случилось? — насупился Родион, зная взбалмошный характер жениной сестрицы и ее способность ввязываться во всякие авантюры.

— Не у меня — у тебя. Точнее — у нас с тобой.

— Этого еще не хватало. Что ты имеешь в виду? Вообще — о чем ты?

— С Ноной совсем плохо. Я могу потерять сестру, а ты — жену. Ты хочешь потерять жену?

— В общем-то, нет. — Мысли Родиона заметались, как летучие мыши, вспугнутые спелеологами. — А что случилось?

— Слушай, такой кошмар! Я была дома, когда Нонка позвонила и сказала, что она на даче, у нее жуткая депрессия, ты ее разлюбил, она больше не хочет жить и желает со мной попрощаться. Я, конечно, хватаю такси и еду на эту твою дурацкую дачу, хорошо хоть она недалеко. Застаю ее в кошмарном состоянии, еле успокаиваю.

— Как она сейчас? Дай ей трубку!

— Не могу, я заставила ее выпить снотворное, чуть не силой, теперь она спит. Но когда проснется, думаю, примется за старое. Ты ее знаешь, от нее всего можно ожидать. Срочно приезжай сюда сам и разбирайся с ней. Не маме же с папой мне звонить!

— Вот им точно не надо звонить.