Поиграйте с Женечкой

И я готова продать ему свою душу за этот уверенный безапелляционный тон.

— Голова кружится…

Я обнимаю его и мне становится тепло и очень спокойно. Он держит меня. И шепчет в висок:

— Поехали домой, моя девочка.

— Домой?…

— Домой.

Глава 19 — Мой доктор (Часть вторая)

— Женечка…

— Нет, нет, нет… — начинаю натягивать одеяло обратно, не открывая глаз. — Не надо… ну, пожалуйста…

— Жень… нужно ставить…

Пожалуйста, нет. Я выздоровею сама. Просто, не трогайте меня. Мне нужно дня три комы и я очухаюсь, я знаю точно. Ну или нет. Но все равно не трогайте.

Одеяло опять двигается по мне.

— Ну пожалуйста… не надо… пожалуйста…

В больнице я совершенно потеряла любую способность закрываться и контролировать свои чувства и все течет сквозь меня, сводя с ума перепадами, я очень слабая и нелогичная, наверное…

— Женя! — его интонации становятся агрессивнее.

Он переворачивает меня на спину.

— Я не буду ставить туда. Я поставлю тебе в бедро. Ты так похудела, Женечка, что это единственное место, куда можно ставить, помимо ягодиц. Здесь нормальная мышца.

Господи… ну не надо!!!

— Женечка… я аккуратно.

Его руки массируют мое бедро.

Я не выношу чужих рук. Особенно рук врачей. Их было много, очень много в моей жизни. И все внутри меня застывает, от его прикосновений. Он тоже врач. Но он же не чужой… И его руки ни разу не обижали меня… Я понимаю, что он хочет помочь…

И я делаю усилие над собой, отпуская его руки.

Но почему-то начинаю тихо плакать.

Я чувствую, как ему плохо от этого.

Он больше не уговаривает.

Слышу щелчок колпачка шприца.

Меня сводит от этого звука.

— Расслабь, — сжимает он мое бедро, но оно почему-то напрягается еще сильнее, это невозможно контролировать.

— Бл*ть…

Игла протыкает.

— Тихо! Не дергайся. Женя!!

Лекарство жгучее… И мои руки опять тянуться к бедру.

— Я привяжу их, Женя, — предупреждающе. — Всё…

Накрывает одеялом.

Я вырубаюсь.

Но он будит меня сразу. А может и не сразу. Я не понимаю.

Жалюзи опущены, тяжелые шторы закрыты… Я уже давным давно потеряла ориентацию дней, суток…

— Женечка… нужно покушать и выпить таблетки.

Отрицательно качаю головой, натягивая одеяло повыше.

— Нет, — отбирает одеяло. — Открывай глаза…

И еще минут тридцать он уговаривает впихнуть что-то несъедобное.

— Женя… Я сейчас растворю их в воде и залью в тебя силой. Открой глаза…

Открываю. Веки такие тяжелые…

— Женечка… нужно… пожалуйста…

От одной мысли я чувствую спазм тошноты.

— Я не смогу…

— Так.

Через некоторое время он появляется со стаканом воды.

— Это горько и неприятно. Но ты выпьешь.

Я смотрю на него просто. Он расстроен. Мне не хочется расстраивать его…

Киваю.

Он поднимает меня. Подкладывая подушки под спину, подносит стакан.

Я делаю глоток. Горло закрывается. Напрочь.