Поиграйте с Женечкой

Закрывается и все! И я держу во рту эту горечь не в силах сглотнуть и жалобно глядя на него.

— Глотай!

Отрицательно мотаю головой.

Со злостью ставит стакан на тумбочку, закрывая мои губы ладонью, и обнимая меня.

— Глотай!

Я давясь закашливаюсь и вся эта гадость начинает выливаться у меня через нос и…

Я не могу… физически не могу…

Со стоном отпускает, вытирая меня полотенцем.

— Детка… — отчаянно. — Если ты не начнешь это пить и кушать, придется поставить капельницу.

И у меня снова начинается истерика, я прячусь от него под одеялом.

И через некоторое время засыпаю.

Но он снова будит…

— Женечка… надо покушать… Давай… что ты любишь?

— Не помню…

В голове ни одной картинки с едой.

Его равномерные поглаживания усыпляют.

— Вспоминай. Обещаю достать все, что захочется.

— Томаты, — почему-то всплывает картинка. — Томаты в собственном соку. Домашние.

— С чем?

— Просто томаты.

— Хорошо.

Он делает несколько звонков.

И я слышу, что он говорит с моей мамой…

В Краевой больнице, да…

Он — лечащий врач…

Мне уже лучше…

Завтра я перезвоню сама…

Нет, приезжать пока не надо…

У меня все хорошо…

Кто-то звонит ему.

Я не понимаю с кем именно он говорит, но я слышу, что он отказывает в визите сюда.

Мне плохо…

— А можно мне в ванну?

— Нет, пока нельзя.

— А душ?..

Мне хочется просто посидеть под водой и смыть с себя остатки больницы.

— Завтра. Если будешь слушаться.

Засыпаю.

Через некоторое время появляются томаты в собственном соку.

И рис.

Засовывает в меня ложку риса. Я не чувствую вкуса, это похоже на… не знаю… мое горло не хочет глотать. Но я очень стараюсь не расстраивать его еще сильнее. И через некоторое время вялого жевания глотательный рефлекс срабатывает.

А потом томатный сок, через трубочку. Я осиливая несколько глотков.

Спать…

Но меня снова будят.

— Укол, детка…

Он же говорил, раз в сутки. Уже следующие сутки?!

Я уже не сопротивляюсь его рукам. И сжимаю губы, чтобы не хныкать. Но горло не слушается…"

"— Женя… Прекрати… Десять секунд потерпеть.

Нет, меня не пугают ощущения. Это что-то другое. Это скорее от беспомощности истерика… пережитой в больнице беспомощности… и эти ощущения возвращают меня туда…

Он вытаскивает иглу.

Сжимает мою кисть. Садится у кровати рядом.

— Оживай, моя девочка… Уже пора…

Это уже четвертый… четыре дня значит…

Мне так жаль, Зверь, расстраивать тебя… прости…

Как только смогу, я поеду домой, обещаю!

— Нужно покушать.

— Мхм…

Я постараюсь.

Мне легче. Уже значительно легче и я стараюсь есть все, что он готовит, но вкуса у еды так и не появляется. Она вся на вкус как мой антибиотик. Но я ем…

И уже даже могу вставать без его помощи.

А он теперь оставляет меня одну, уезжая на работу. Пару раз я говорила с мамой. Пару раз приезжала Крис.