Помешанный на тебе

Волосы зализаны назад, костюмчик с иголочки, часы на руке явно не дешевые. И высокомерный, давящий взгляд, словно, бля, хозяин жизни.

Девочка моя, что ты в нем, такая нежная, нашла? У него же на лице всё написано.

Конечно, мне хочется первым делом сломать ему табло без разговоров. Но цивилизация, мать вашу. С него станется, заяву на меня накатать, и тогда помогать Аделине будет проблематично.

И хер ли ты пришел?

— Добрый день, — здоровается со мной мудак. Киваю. — Вы Артур? — Снова киваю. — Мы могли бы поговорить наедине? — переводит взгляд на мою помощницу. — Я не займу много вашего времени.

Смотри, какой тактичный. Так сразу и не скажешь, что способен поднять руку и зашугать жену. О таких обычно говорят: «Хороший, положительный мужик. И почему эта дура от него ушла?» Из тех, кто на публике боготворит жену, а за закрытыми дверями — унижает. И от этой мысли я опять внутренне взрываюсь.

Сука, нет ни единого шанса, что я ему не въе*у.

— Ну давай выйдем, поговорим, — киваю ему на выход, не церемонясь.

Иду вперёд, намеренно задевая мудилу плечом. Слишком аккуратно для него. Выходим на крыльцо, прикуриваю сигарету, вопросительно вскидывая брови. Ну давай, говори.

— Аделина с моим сыном у тебя? — тоже переходит на «ты». Но голос спокойный. Да ты маньяк. Если бы от меня ушла жена к другому, я бы так спокойно не говорил.

— Ну допустим, — глубоко затягиваюсь, выпуская дым мудиле в лицо. Морщится, пренебрежительно меня рассматривая.

— Сейчас мы с тобой вместе поедем, и я их заберу.

Да ну на хрен. Так просто?

— Нет. Она подает на развод. Будь мужиком, отпусти спокойно.

— Ты кое-что не понимаешь. Это моя жена и мой сын, — уже более настойчиво выдает он мне. — Мы немного повздорили, в браке все бывает. Но она вернётся ко мне. Не усложняй себе жизнь.

— Это угроза? — ухмыляюсь.

— Ну что ты, какая угроза? Жизнь — она такая… — философски изрекает. — Когда берешь чужое, карма настигает мгновенно. В общем, я предупредил, без обид потом, — выдает он мне и уходит. Садится в машину, уезжает. Провожаю взглядом его тачку, запоминая номера.

Точно просто не будет. И пока эта мразь не устроила мне проблемы, надо его опередить.

Тоже сажусь в машину. Пишу Аделине.

Арт: «Что делаете?»

Неспокойно мне.

Аделина: «Готовим обед».

Арт: «И что у нас на обед?»

Любимая женщина дома, обед, и я снова в нокауте. Улыбаюсь, как идиот.

Аделина: «Солянка и пирожки с курицей и картошкой».

Арт: «Приеду, всё съем. И тебя тоже. Аделина, не отвечай больше на звонки или вообще отключи телефон», — прошу я ее.

Ну страшно мне, что эта мразь снова ее запугает. Нет, я, конечно, все равно ее оттуда вытяну. Но кто его знает, что он с ней сделает за это время.

Аделина: «Что-то случилось?»

Арт: «Ничего. Все отлично»."

"Еду к отцу. Никогда не пользовался его должностью.