Пошел вон, Чернов!

Сейчас он похож на ленивого вальяжного хищника: вроде кажется, что спокоен, но это заблуждение, нельзя терять бдительность.

— Вина? — интересуется у меня и идет к бару.

— Нет, спасибо. Не хочу, — мотаю головой.

— Выпей, — настойчиво предлагает он, наполняя бокал. Подходит ко мне, протягивая бокал. Беру, покручивая его за ножку, но не пью. Потому что не хочу.

Константин возвращается к бару и плескает себе коньяк.

— Как тебе прием?

— Хороший вечер. Мне понравилось.

— Рад, что ты получила удовольствие, — отпивает глоток коньяка и проходится по гостиной. — А что именно понравилось? Или запомнилось? — вскидывает бровь.

— Да ну в общем… все было прекрасно.

Конечно, мне запомнился этот вечер. Но Коган не должен этого знать.

Константин обходит мое кресло и встает позади, упираясь одной рукой в спинку. Наклоняется. Напрягаюсь, когда он проводит носом по моему виску и глубоко вдыхает.

— От тебя пахнет сексом, Ярослава, — вкрадчиво произносит он.

Да, от меня пахнет сексом и другим мужчиной, который пытался меня заклеймить. Но пока слова Когана я воспринимаю как комплимент.

Его рука зарывается в мои волосы, расплетая прическу, кидая шпильки на пол. Я веду плечами, пытаясь избавиться от его рук.

— Кость, мы же договорились, что между нами будет секс только по обоюдному желанию.

Нет, Коган не противен мне как мужчина. Я просто его не хочу. И не могу…

Будто мое тело надрессировано принимать и реагировать только на Руслана.

— Мы договорились, да, — выдыхает мне в ухо.

Выдыхаю, когда его рука отпускает мои волосы. Но сердце все равно колотится. Коган никогда так меня не трогал и не говорил так со мной.

Так вкрадчиво, с легкой издевкой и претензией.

Он все знает…

Это даже не вопрос и не предположение с моей стороны.

Я уверена, что он все знает.

Дыхание спирает, ладошки потеют от этой звенящей паузы. Но все, наверное, к лучшему. Расставим точки сейчас.

Константин допивает свой коньяк, ставит бокал на журнальный столик и снова идет ко мне.

Он опять зарывается в мои волосы, сначала аккуратно, а потом резко сжимает, причиняя боль, вынуждая смотреть ему в глаза.

Сжимаю зубы, открыто смотря на него в ответ. А там нет уже прежнего титанического спокойствия, к которому я привыкла. В его серых глазах холодная ярость.

— У тебя засос на шее, — сообщает мне Константин.

Ах, Чернов! Убью заразу такую!

— Константин… — хочу с ним поговорить. Нет, не оправдаться, а выдать правду. Надоело лгать и зря мутить воду.

— Тихо! — обрывает меня мужчина, продолжая удерживать за волосы. — Что же ты такая дура-то? — зло ухмыляется в лицо. — Он тебя мордой в грязь, а ты все равно ложишься под него.