Пошел вон, Чернов!

Никогда не видела его настоящим. — А он невесту мою украл. Человека похитил. Нехорошо. Еще мозги ей переформатировали. Я не могу это проглотить.

— Я не подавала заявления! И ничего не подпишу!

— Уверена, что не подавала заявления? — ухмыляется. — Там разберутся. А пока будут разбираться, ты посидишь здесь.

— Зачем? — уже хриплю я.

— А затем, что не надо было испытывать мое терпение! Оно закончилось.

Глава 23

Руслан

Выхожу из машины, щелкаю сигнализацией. Надо остыть и выспаться. Нервы на пределе. А мне нужна холодная голова, чтобы не сорваться к дому Когана и внаглую не забрать Славу. Меня просто рвет от понимания, что она там, с ним, на одной, мать их, территории.

Только попробуй завтра не прийти в назначенное время, Кошка.

Только попробуй!

Не надо доводить меня до сумасшествия. Я и так на пределе.

Прикуриваю сигарету, замечая возле подъезда ментовскую тачку.

Глубоко затягиваюсь, облокотившись на капот, глядя, как в мою сторону направляются менты.

— Чернов Руслан Давидович? — вежливо спрашивает один.

— Ну, допустим.

— Предъявите документы, — плотно подходят ко мне, словно окружают. И мне это уже совершенно не нравится.

— На каких основаниях? — выгибаю бровь, выпуская дым в их сторону. Я борзый, да. Но это на нервах.

— Вам предъявлено обвинение по статьям сто двадцать шесть и сто двадцать семь.

— Расшифруйте, — ухмыляюсь. — С уголовным кодексом не знаком, слава богу, — снова выдыхаю дым тому, кто ближе ко мне.

— Похищение и незаконное удержание человека.

Стискиваю челюсти.

— И кого же я похитил?

— А это вам в отделении пояснят. Пройдемте с нами.

Лезу в карман, чтобы вынуть телефон. Потому что ситуация подсказывает, что дальше шанса позвонить может и не быть.

Но позвонить мне не позволяют, мой телефон выбивают из рук, по беспределу заламывают руки и тыкают мордой в капот. Понятно, что сопротивление при задержании только усугубит ситуацию. Но на мужских истинах и адреналине я выкручиваюсь, раскидывая ментов, одному из них, похоже, ломаю головой нос.

А дальше менты со мной уже не столь нежны. Получаю металлической дубинкой по почкам и в живот, сгибаясь пополам. Пока ловлю маяки, меня уже пакуют в наручники и плюсуют к похищению еще сопротивление при задержании.

Суки!

А потом еще «веселее». Всю ночь держат в участке, вешая на меня все грехи мира. Но я ни на что не подписываюсь.

— Вот вы продолжаете упорствовать, а тем временем Ярославна Андреевна утверждает, что вы похитили её в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, увезли за город и удерживали её там несколько дней. Есть ее заявление. Где все подробно описано. Доказательства собрать не составит труда.

Кошка, ты реально написала на меня заяву?

Прикрываю глаза. Быть такого не может.

— Я никого не похищал, — продолжаю отказываться.