У ночи тысяча глаз

— Нам нужно снять апартаменты под или над его комнатой.

— Ну уж, это нам ни за что не удастся, — покачал головой пессимист Доббс.

— Сначала проникнем в дом, а там посмотрим.

Появилась привратница в расклешенном полупальто поверх не поддающейся определению одежды, которой на ней, казалось, было несколько слоев.

— Мы ищем комнату, — сказал Сокольски.

— Отдельных комнат в доме нет, только квартиры. Этим я не занимаюсь. Вам придется побеседовать с самими жильцами.

— Вы никого не знаете, кто бы хотел сдать комнату в своей квартире? Мы ходим по улицам уже с одиннадцати утра.

 — Доббс вытащил газету из кармана и взмахнул ею перед женщиной. По всей странице рубрики «Сдаются комнаты» многие объявления были аккуратно вычеркнуты карандашом, как будто эти предложения уже отвергнуты.

— А вы заходили в двести четырнадцатый в нашем квартале?

— Только что оттуда. Она хотела нас выдоить.

Привратница скривила губы:

— Пора бы ей и поумнеть. Комната пустует у нее уже восемь месяцев.

— А все-таки, как насчет вашего дома? — настаивал Сокольски.

Она пожала плечами:

— Попытайте счастья, если хотите, да только я сомневаюсь.

Возможно, Томаццо на втором этаже захотят сдать вам комнату, у них одна лишняя. В прошлом месяце их старшая дочь вышла замуж и теперь с ними не живет.

Они поднялись по лестнице без сопровождения.

— Не годится, второй этаж, — выдохнул Сокольски, продолжая подниматься вверх. Доббс покорно следовал за ним.

На площадке четвертого этажа он снова прошептал:

— Вот она. Та, что слева. Запомнил?

Когда они на цыпочках проходили мимо двери, Доббс, сам, вероятно, того не сознавая, даже отвернулся: очевидно, чтобы его мысли не передались неодушевленной лестнице.

На пятом полицейские остановились.

— Ей соответствует вот эта, — сориентировался Сокольски и три раза постучал костяшками пальцев в дверь.

Подождали. Тишина.

— Никого нет дома, — предположил Доббс.

Покачав головой, Сокольски удержал его на месте:

— Я слышал какой-то звук.

Дверь неожиданно отворилась, как будто кто-то за нею прислушивался. На них смотрела женщина с жестким морщинистым лицом и волосами цвета терракоты. Она, видно, долго прислушивалась, прежде чем решилась открыть.

— Что вам угодно? — сердито спросила она.

— Мы ищем комнату. Привратница сказала, что вы, возможно, пожелаете…

Ее лицо осталось невозмутимым."

"— Проваливайте отсюда, — отрезала она.

— Но ведь привратница…

— Передайте ей, пусть закроет свой поганый рот, пока я не спустилась и сама ей его не закрыла. — Она напоминала идола, высеченного в камне. — У вас все? — добавила она и сама же ответила на свой вопрос: — Да, все.

Дверь захлопнулась.

— Старая мегера, — пробормотал Сокольски.

Они постояли немного, повернулись и стали спускаться по лестнице.