После падения

Он встает на ноги и идет к чемодану, который лежит на полу. Утыкаюсь в потолок и пытаюсь разобраться в своих пьяных мыслях. Действительно ли мне нужно в Сиэтл? Так ли он важен для меня, что я готова потерять Хардина? Боль, которая возникает во мне от этой мысли, почти невыносима.

– Да ты надо мной издеваешься! – внезапно произносит он. Когда я сажусь, он таращится на маленький клочок бумаги в своей руке. – Что это за хрень? – спрашивает он, глядя на меня.

– Какая?

Я смотрю на пол. Платье комком лежит на полу рядом с туфлями. Сначала я ничего не понимаю, но потом вижу, что рядом валяется мой лифчик.

Вот черт! Быстро вскакиваю и пытаюсь выхватить у него бумажку.

– Не придуривайся! Ты что, взяла у него номер?

Хардин вытягивается, держа листочек над головой, так что у меня нет ни малейшего шанса до него дотянуться.

– Ты все не так понял! Я была зла, а он…

– Ерунда! – орет он.

Опять. Узнаю этот взгляд. До сих пор помню, как впервые увидела на его лице это выражение. Он громил мебель в доме своего отца, и именно так исказилось его лицо, когда я его увидела.

– Хардин…

– Иди! Звони ему! Пусть он тебя трахнет, потому что мне это уже на хрен не надо!

– Ты слишком остро реагируешь, – замечаю я, слишком пьяная, чтобы вступать с ним в перепалку.

– Остро реагирую? Да я только что нашел номер другого парня у тебя в одежде! – шипит он сквозь зубы, сжав челюсти от досады.

– Ты тоже не ангел, – отвечаю я, а он ходит взад-вперед. – Если ты собираешься на меня орать – побереги глотку, я устала скандалить с тобой каждый день, – говорю я со вздохом.

Он сердито тычет в меня пальцем.

– Конечно, устала! Потому что ты постоянно выводишь меня из себя; я из-за тебя так себя веду, и ты это знаешь!

– Нет! Это не так.

 – Я стараюсь говорить тише. – Ты не можешь во всем обвинять меня. Мы оба совершаем ошибки.

– Нет, это ты делаешь ошибки. Тонны гребаных ошибок! Я устал от этого. – Он проводит рукой по волосам. – Ты думаешь, я хочу себя так вести? Ни хрена! Ты меня вынуждаешь!

Я сохраняю спокойствие.

– Давай плачь, – издевательски требует он.

– Я не собираюсь плакать.

Его глаза расширяются.

– Ну и ну! Сюрприз так сюрприз! – Он аплодирует мне самым унизительным образом.

Я смеюсь. Это его останавливает.

– Чему ты смеешься? – Он смотрит на меня в упор. – Отвечай!

Я качаю головой.

– Ты облажался. Ты колоссально облажался.

– А ты эгоистичная сука! Что скажешь?

Он вскакивает, и я резко перестаю смеяться. Затем молча встаю с кровати, хватаю из шкафа футболку и шорты и под его взглядом торопливо натягиваю их.

– Куда это ты собралась? – спрашивает он.

– Оставь меня!

– Нет, иди сюда. – Он приближается ко мне, и я ужасно хочу дать ему пощечину, но я знаю, что он меня остановит.

– Отстань от меня! – Я вырываю руку.