После падения

Стеф не пускает меня за руль, потому что планирует напоить меня до полного окосения. Кажется, это как раз то, чего я хочу. Если я действительно напьюсь, то не буду видеть ямочки от улыбки Хардина каждый раз, когда открываю глаза. Впрочем, это не поможет, когда глаза закрыты.

– А где Хардин? – спрашивает Нэт сбоку.

На мгновение теряюсь.

– Уехал. За город с отцом, – вру я.

– Разве вы не вместе уезжаете в Сиэтл?

– Да, планируем так. – Чувствую, что мои ладони начинаю потеть. Ненавижу врать!

Нэт, приветливо улыбаясь, оборачивается.

– Ну и прекрасно, удачи вам обоим. Я хотел бы повидаться с ним перед вашим отъездом.

Лицо горит.

– Хорошо, Нэт. Я передам.

Когда мы подъезжаем к дому братства, я уже жалею о своем решении. Я и так знала, что это не лучшая мысль, но не осознавала всего и надеялась таким образом отвлечься. Но это не отвлекает, наоборот, еще больше напоминает обо всем, через что я прошла и что впоследствии потеряла.

Мне почти смешно, что каждый раз я жалею о приезде, но почему-то всегда в конце концов оказываюсь в этом проклятом братстве.

– Представление начинается! – восклицает Стеф.

Она берет меня под руку и широко улыбается.

На секунду ее глаза вспыхивают, и я не могу отделаться от чувства, что в ее словах таится какой-то скрытый смысл.

Глава 55

ХардинКогда я стучу в дверь отцовского кабинета, меня почти тошнит. Никогда бы не подумал, что до этого дойдет. Мне нужен его совет. Мне нужно, чтобы кто-то выслушал меня, кто хотя бы примерно понимает, что я чувствую.

Из-за двери доносится его голос:

– Заходи, дорогая.

Мнусь перед порогом в предчувствии неловкой, но необходимой сцены. Вхожу, усаживаюсь в кресле перед большим письменным столом и слежу за тем, как отец пытается скрыть удивление.

С его губ срывается смешок.

– Извини, я думал, это Карен.

Но, заметив мое настроение, он сосредоточивается и внимательно смотрит на меня. Киваю и отвожу взгляд.

– Не знаю, почему я здесь, но мне некуда пойти.

Опускаю голову на руки, и отец присаживается на краешек стола.

– Я рад, что ты пришел ко мне, – тихо говорит он и ждет моей реакции.

– Я не сказал, что пришел к тебе, – напоминаю я.

Нет, конечно, я у него, просто не хочу, чтобы он думал, что я пришел изливать душу или откровенничать, хотя очень похоже на то.

Смотрю, как он сглатывает слюну и медленно кивает, глядя куда угодно, кроме меня.

– Не беспокойся. Я не собираюсь закатывать истерику или что-нибудь ломать. У меня нет на это сил. – Я гляжу на дощатую стену позади него.

Он не отвечает, и я вздыхаю. Конечно, он это принимает за знак отчаяния и тут же спрашивает:

– Не хочешь рассказать, что случилось?

– Нет. Не хочу, – говорю я, рассматривая книги на полке.

– Ладно…

Я снова вздыхаю, чувствуя неизбежность разговора.

– Не хочу, но расскажу, наверное.