После падения

Если ты такой, как я, тебе не на кого положиться, никто не подаст руку и не скажет, что ты способен преодолеть этот ад. Вместо всего этого ты должен засучить рукава, собраться и вытащить себя самостоятельно».

Мои глаза поднимаются к верхнему полю страницы, где написана дата. Она написала это, пока я был в Англии. Я не должен больше это читать. Надо положить эту чертову тетрадку и больше никогда не открывать. Но я не могу. Я должен знать, что еще написано в этой ее книге тайн. Но боюсь того, что я могу узнать из ее тщательно скрываемых мыслей.

Останавливаюсь на странице с заголовком «Вера».

«Что для вас означает вера? Есть ли у вас вера в высшие силы? Верите ли вы в то, что вера может изменить жизнь людей к лучшему?»

Это мне будет читать проще, текст не будет проворачивать нож в ране, от которой такая боль в груди. Эта тема никак не связана со мной.

«Для меня вера – это верить во что-то, кроме самого себя. И я не верю, что все люди могут иметь одну точку зрения на веру, будь то религия или нечто другое. Я верю в нечто высшее. Мы с матерью ходили в церковь каждое воскресенье и иногда еще по средам.

Сейчас я не хожу в церковь, хотя, наверное, надо было бы, но теперь, когда я стала взрослой и больше не обязана делать то, что хочет мать, я все еще не выработала собственное отношение к религии."

"Когда я думаю о вере, в моем сознании автоматически не возникает понятие религии. Может, и следовало бы, но нет. Там всегда возникает он. Он всегда в моих мыслях. Не знаю, хорошо ли это, но так оно и есть. И я верю, что у нас все получится. Да, он тяжел и невыносим, иногда даже контролирует… то есть он часто контролирует меня, но я верю, что он таков на самом деле, независимо от того, насколько он меня разочаровывает.

Мои отношения с ним проверяют меня на прочность так, что я и представить себе не могла, каждую секунду. Я искренне верю, что однажды его страх потерять меня рассеется и мы пойдем в будущее вместе; это все, чего я хочу. Я знаю, что он тоже этого хочет, но никогда не говорит об этом. Во мне так много веры в него, что я готова вынести все, эти слезы, эти бессмысленные обвинения… я перетерплю это, чтобы просто быть рядом, чтобы увидеть тот день, когда он наконец обретет веру в себя. Несмотря ни на что, я верю, что в один прекрасный день Хардин скажет о своих чувствах открыто и честно, наступит конец его добровольному изгнанию из мира чувств, вещей и действий, которые должны быть им поняты. Что однажды он поймет, что он не злодей. Он старается им быть, но в действительности он герой. Он был моим героем, иногда мучителем, но больше героем. Он спас меня от меня самой. Я всю жизнь притворялась кем-то, кем не являлась, а Хардин показал мне, как это прекрасно быть собой.