После падения

На мгновение на ее губах появляется снисходительная усмешка. Встаю из-за стола, бросаю салфетку на тарелку и выхожу из кухни.

– Куда ты собралась, юная леди? – зовет она.

– Спать. Завтра мне вставать в четыре, и мне далеко ехать, – кричу я сверху и закрываю дверь спальни.

Ложусь на кровать, где спала все детство… и сразу на меня начинают давить светло-серые стены. Я ненавижу этот дом. Не должна, но ненавижу. Ненавижу то, как я не могу тут вздохнуть без нотаций и замечаний. Я никогда не понимала, в какой клетке и под каким надзором находилась всю жизнь, пока не почувствовала первый глоток свободы с Хардином.

Мне нравится пицца на ужин и проводить весь день с ним в постели голой. Ни салфеток, никаких щипцов для волос, ни этих отвратительных желтых штор.

Не успеваю остановиться и звоню ему.

Он отвечает со второго гудка.

– Тесс? – произносит он, задыхаясь.

– А, да, – шепчу я.

– Что случилось? – пыхтит он.

– Ничего, а с тобой все в порядке?

– Эй, Скотт. Вернись, – произносит женский голос на заднем плане.

Мое сердце начинает биться в груди, как молот, и я перебираю варианты.

– О, ты… Я тебя отвлекаю.

– Нет, все нормально.

Она может подождать.

Через секунду фон становится глуше. Видимо, он куда-то отошел.

– Да нет, все в порядке. Ладно, я просто не хочу… тебя отвлекать.

Смотрю на серую стену рядом с кроватью: уверена, что она стала немножко ближе. Словно готовится к прыжку.

– Хорошо, – вздыхает он.

Что?

– Ладно, до свидания, – быстро говорю я и вешаю трубку, хватаясь рукой за рот, чтобы не стошнило прямо на мамин ковер.

Это в каком-то смысле логично…

У бедра вибрирует телефон, и на экране высвечивается имя Хардина. Я отвечаю, сама не знаю почему.

– Я занят не тем, что ты подумала… Я даже не понял, как это звучит со стороны, – сразу же говорит он.

Я слышу, как в трубке, заглушая голос, воет ветер.

– Все нормально, правда.

– Нет, Тесс, ты не поняла. Если бы я сейчас с кем-то был, это было бы ненормально, так что перестань делать вид, что тебе это неважно.

Ложусь на кровать на спину, мысленно признаваясь себе, что он прав.

– Ничего такого я не думала, – почти вру я.

Почему-то я знала, что он не мог сейчас быть с другой, но мое воображение само достроило картину.

– Хорошо, может, ты все-таки мне веришь.

– Может быть.

– Это было бы уместнее, если бы ты не ушла от меня, – резко продолжает он.

– Хардин…

Он вздыхает:

– Почему ты позвонила? Твоя мама ведет себя как сука и выносит тебе мозг?

– Нет, и не говори о ней так. – Я закатываю глаза. – Ну… сейчас так оно и есть, но дело не в этом. Я просто… я не знаю, зачем позвонила, на самом деле.

– Ясно… – Он делает паузу, и я слышу, как хлопает дверца машины. – Ты хочешь поговорить?

– Ты считаешь, это нормально? Мы можем? – спрашиваю я.