После падения

Всего несколько часов назад я сказала, что мне нужно стать более независимой, но вот я ему звоню, потому что мне плохо.

– Конечно.

– Кстати, ты где?

Надо стараться по возможности поддерживать разговор на нейтральные темы, насколько это возможно… Если у нас с Хардином вообще есть нейтральные темы.

– В тренажерном зале.

Я почти смеюсь.

– В тренажерном зале? Ты же не ходишь в тренажерку.

Хардин – один из немногих людей, кто одарен невероятно красивым телом без всяких упражнений. Его от природы широкая фигура совершенна, он высок, широкоплеч, хотя сам утверждает, что слишком худ и долговяз, как подросток.

У него сильные мускулы, но не слишком выдающиеся; все тело является идеальным сочетанием жесткого и мягкого.

– Знаю. Она надрала мне задницу. Я прямо опозорился.

– Кто? – спрашиваю я чересчур громко.

Спокойно, Тесса, похоже, это женщина, чей голос ты слышала.

– Да тренер. Я решил использовать абонемент на кикбоксинг, который ты мне подарила на день рождения.

– Правда?

Мысль о боксирующем Хардине тянет за собой другие, нежелательные картинки. Как он лоснится от пота…

– Да, – немного смущенно отвечает он.

Я трясу головой, стараясь отогнать от себя образ его обнаженного торса.

– И как тебе?

– Нормально, кажется. Я предпочитаю другие тренировки. Зато есть и положительные стороны: я сейчас намного меньше напряжен, чем несколько часов назад.

Слегка прищуриваюсь, хотя он и не может меня видеть. Пальцы обводят нарисованный на одеяле цветок.

– Еще пойдешь?

Наконец я могу спокойно вздохнуть: он рассказывает, как неудачно прошли первые полчаса тренировки, когда он ругался на тренершу, пока она несколько раз подряд не настучала ему по затылку, отчего он стал с ней пообходительнее и перестал вести себя как придурок.

– Погоди, – наконец вставляю я. – Ты все еще там?

– Нет, я дома.

– Ты просто… ушел? Ты ей сказал?"

"– Нет, зачем еще? – отвечает он, словно поступать так – самое обычное дело.

Мне приятно, что он ушел с тренировки, только чтобы поговорить со мной по телефону. Так не должно быть, но я это чувствую. Это меня радует, но я между тем вздыхаю и говорю:

– Не очень-то хорошо у нас получается поддерживать дистанцию.

– Как всегда. – Представляю себе его улыбку, хотя он и находится за сто миль.

– Знаю, но…

– Эта наша версия сохранения дистанции. Ты же не садишься в машину и не едешь сюда. Ты только звонишь.

– Видимо, так и есть… – позволяю я себе согласиться с его странной логикой. Хотя в некотором смысле он прав. Я еще не знаю, хорошо это или плохо.

– Ной все еще там?

– Нет, ушел несколько часов назад.

– Хорошо.

Я смотрю в темноту через ужасные шторы, а Хардин в трубке смеется:

– Разговаривать по телефону – это так странно.

– Почему?

– Не знаю. Мы болтаем уже час.