Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Но у нас еще есть время, — говорил Такахиро.

Талила мрачным взглядом буравила его затылок, злясь на собственное бессилие.

— Еще немного вас тут продержу, и время выйдет, — загоготал стражник.

Сцепив зубы, Такахиро полез в заплечный мешок и кинул им в руки по паре монет. Это решило дело.

Им посоветовали постоялый двор: где-то на отшибе, возле самой стены.

Выбирать не приходилось: вокруг сгущались сумерки, и людей на улицах почти не осталось. Такой тишины Талила не помнила даже в своем родовом поместье. Там и то было больше жизни...

— Я притворюсь мужчиной, — шепнула она Такахиро, когда они все спешились, и мальчишки-слуги с опаской подскочили к ним, чтобы забрать поводья лошадей.

— Госпожа!!! — вскинулся тот яростно.

— Тихо, — зашипела Талила. — На нас же смотрят.

Свободных комнат оставалось немного, и Такахиро, побледнев, мертвым голосом проговорил, что самураям придется разбиться по несколько человек, а он сам будет ночевать с воином в капюшоне, под которым Талила прятала лицо.

В другое время она бы посмеялась над его смущением, но сегодня ей было не до смеха. Слишком все вокруг казалось странным.

— Благородный господин, — в самом конце окликнул Такахиро мужчина, который продал им комнаты. — Прочтите, — и он передал ему свиток.

Тот недоуменно пожал плечами и нехотя пробежался взглядом по неровным столбцам иероглифов. И чем дальше он читал, тем сильнее проступали на лице морщины.

— ... разыскиваются за государственную измену: старший брат Его Императорского Величества по имени Мамору Сакамото и его жена Талила Сакамото... — вслух Такахиро прочитал лишь последнюю часть длинного свитка.

— Да-а-а, — тот мужчина развел руками. — Страшные времена настали.

— Что же они совершили? — спросил Такахиро.

Талила зашипела сквозь зубы. Лучше бы он прикусил язык.

— А вы не слышали? Где же были? Во все уголки Империи должны были доставить такие свитки... — вот и хозяин постоялого двора прищурился и обвел подозрительным взглядом самого Такахиро и самураев, что стояли за его спиной.

— Мы уже очень давно в пути, — нашелся он с ответом. — И нечасто позволяем себе останавливаться в таких благочинных местах, как ваше, — Такахиро даже приложил к груди сжатый кулак и чуть склонил голову.

Его собеседник, казалось, расслабился.

— Да-да, — он прочистил горло. — Что же, хорошо, что оказались этим вечером у меня. Теперь не пропустите преступников, если с ними столкнетесь.

— Не пропустим, — кивнул Такахиро, и Талила с трудом подавила нервный смешок.

Когда они задвинули деревянные створки в отведенной им комнатушке, самурай еще долго стоял неподвижно, прислушиваясь к звукам снаружи. Затем он повернулся к Талиле, и его лицо выражало глубочайшую степень обеспокоенности.