Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Нет, — просто отрезал он, и прозвучало так, что стало понятно: спорить и умолять бесполезно.

Она закусила губу. Что оставалось делать?.. Сказать, что она не может, не хочет отпускать его одного? Вновь оставаться без него, тревожиться из-за неизвестности и с замиранием сердца ждать его возвращения?

— Мамору... — только и выдохнула она, чувствуя острую боль разочарования.

Опустила голову, чтобы скрыть нахлынувшую тоску, и ощутила, как его пальцы бережно, нежно коснулись ее подбородка.

— Это два дня, Талила. Не больше. Я должен видеть. Должен, понимаешь? Все, что творит мой брат. За все это я призову его к ответу.

— Это я понимаю, — с нажимом она подчеркнула первое слово. — Почему ты не позволяешь поехать с тобой — нет.

Мамору усмехнулся и большим пальцем погладил ее по щеке.

— Мы вернемся быстро. Ты и заметить не успеешь.

Но она заметила.

Потому что ни на третий, ни на четвертый день дозорные, Такахиро и Мамору не вернулись.

И на пятый тоже.

***

А потом пришло письмо.

Глава 29

— Это очередная ловушка, — сказал полководец Осака, изучив послание.

Талила дернула плечами.

— Они заманивают вас, госпожа, — прибавил он.

Она усмехнулась. Не нужно было быть великим правителем, чтобы догадаться. Аккуратно свернув свиток, она посмотрела полководцу в глаза.

— Никто не должен знать.

Осака кивнул без малейшего промедления.

— А теперь я хочу поговорить с советником Горо, — сказала Талила и решительно зашагала вглубь лагеря к месту, где держали пленных.

Губы дрожали. Она шла и удивлялась тому, что идет, потому что ноги подкашивались. Она не понимала, где и как нашла в себе силы что-то делать, что-то говорить. И удерживать на лице спокойное выражение, ведь на нее было устремлено множество взглядов, и она не имела права, не могла сейчас показывать, что чувствовала на самом деле.

Как сердце раздирали на части боль и тоска, как все внутри сжималось при одной только мысли, что Мамору оказался в плену...

Она думать об этом не могла! И вспоминала, как стояла тогда перед советником Горо и смотрела на обрубленные волосы и катану мужа, и с трудом заставляла себя дышать. Теперь же вокруг не было толпы, из которой вышел бы Мамору. Ничего не было, лишь проклятый свиток со страшным известием...

Все вокруг двоилось и расплывалось из-за слез, которые Талила смахивала и смахивала, не позволяя пролиться.

Никто не должен знать, никто. Она не удержит войско, если пройдет слух, что Мамору был захвачен армией Императора...

И они проиграют.

Но и долго скрывать правду она не сможет, потому что среди самураев уже поползли разговоры и пересуды. Все знали, что Мамору отправился вместе с дозорными посмотреть на сожженную деревню, и давно ждали его возвращения.