Последняя из рода. Скованные судьбой.

Он дернулся и попытался взвиться на ноги, когда Талила, подкравшись к нему, жестко закрыла ладонью рот. Вторую руку она поднесла к своим губам, велев ему молчать. Она ожидала гораздо более сильного сопротивления, но Такахиро, когда с него слетели остатки сна, удивительно быстро затих и перестал сопротивляться.

Талила прислушалась: из шатра не доносилось ни звука. И это вдруг испугало ее, и она требовательно взглянула на самурая, чей рот все еще закрывала своей ладонью.

— Не смей кричать, — одними губами велела она ему и для надежности присовокупила свой приказ пламенем, которое на несколько мгновений зажгла на ладони.

Глаза Такахиро расширились, и он поспешно замотал головой, не отводя взгляда от огня на ее руке. И тогда Талила решилась его отпустить. Хватанув ртом воздух, самурай посмотрел на нее со странной смесью ненависти и сочувствия.

— Господина здесь нет, — выплюнул он тихим, свистящим шепотом.

— Где он? — отрешенно спросила Талила, пытаясь осознать услышанное.

Она прокляла саму себя за слабость, разлившуюся по телу, когда она услышала то, что сказал Такахиро. На одно короткое мгновение она подумала, что Мамору был мертв.

— Я не скажу, — огрызнулся он с ненавистью, которой сочился и его голос, и его взгляд. — Зачем вы вернулись? Чтобы убить его?

— Ты глупец, — выплюнула Талила. — Я могу обратить все вокруг в пепел, — протянула с угрозой.

На самом деле, она лукавила.

До восстановления прежних сил было еще далеко, и недельные странствия по лесу, приправленные скудной пищей и тревожным, прерывистым сном, скорейшему восстановлению никак не способствовали.

Но Такахиро не нужно было это знать.

— Твой господин сам меня отпустил, — надавила она, заметив тень сомнения на лице самурая.

Тот завозился на земле и попытался вскинуть голову.

— Вы зачаровали господина, — упрямо пробурчал Такахиро. — Вы затмили его разум. Он стал сам не свой, не похож на себя прежнего.

Талила почувствовала почти непреодолимое желание задушить его.

— Ты не смеешь судить его поступки, — прорычала она ему в лицо. — Ты должен повиноваться его решениям. Он отпустил меня, дал убежать. Говори, где он?

Такахиро резко дернул подбородком, словно ее слова причинили ему физическую боль. Наверное, так оно и было.

— Вы клянетесь, что не желаете господину зла?

Она с трудом не разразилась громкой руганью.

— Кто ты такой, чтобы я клялась тебе? — прошептала, нахмурившись. — Довольно того, что мне доверяет твой господин.

Это тоже было ложью. Едва ли Клятвопреступник ей доверял."

"— С перевала пришли горестные вести. Господин с небольшим отрядом последовал за войском, которое отправилось туда накануне, — нехотя пробормотал Такахиро.