Последний адмирал Заграты

Помимо книжного, в лаборатории было еще три шкафа: для инструментов и материалов. Внутри, как убедился алхимик, царил идеальный порядок. Предшественник, судя по всему, был большим аккуратистом.

«Или же его заставили быть аккуратистом, — подумал Мерса, припоминая чистые, словно стерилизованные помещения „Амуша“. — Валентин не позволит превратить цеппель своего обожаемого мессера в помойку».

На самой нижней полке инструментального шкафа лежал большой черный рюкзак, к лямке которого была прикреплена бирка: «Упаковано лично мной. Г. Форца alh. d.» Рюкзак оказался парашютом.

Упаковал, но воспользоваться не пришлось.

Алхимик вздохнул: «Надо научиться паковать парашюты» и закрыл шкаф.

В верхнем ящике письменного стола алхимик обнаружил два журнала. В первом Форца вел учет использованных материалов: ради интереса Мерса проверил количество ртути — оно совпало с указанным, второй же был рабочим, в котором Форца описывал поставленные опыты. Мерса небрежно пролистал страницы и выяснил, что главной его задачей будет изготовление сложных боеприпасов для обожаемых бамбад Помпилио и анализ минеральных пород. Впрочем, попадались и любопытные опыты — примерно год назад Форце пришлось добывать воду.

«Куда же вас тогда занесло?»

Мерса вернул журналы в стол, открыл следующий ящик, вытащил из него массивную шкатулку черного дерева, крышку которой украшала простенькая надпись: «Цейз», открыл и замер в восхищении.

Гоглы.

«И даже, чтоб меня в алкагест окунули, не гоглы, а — Гоглы!»

Потому что оказавшиеся в шкатулке рабочие очки алхимика были настоящим произведением искусства.

Мягкая, высочайшего качества резина плотно прилегала к лицу — не удержавшись, Мерса примерил находку.

Оправа толстая, со съемным держателем для дополнительных линз, но при этом легкая, почти невесомая, предельно аккуратно сделана из ильского сплава. Линзы… В шкатулке их обнаружилось шестнадцать пар: из стекла и кесийского хрусталя, с диоптриями и без оных, с измерительными линейками и спаренные, прозрачные, черные, дымчатые, красные, синие… Отдельно лежали две мощные лупы. Все линзы — без малейшего изъяна, сделаны настоящим мастером для настоящего мастера.

«Не отдам! Никому не отдам!» Мерса закрыл шкатулку и провел по крышке рукой.

Его собственные алхимические гоглы, старенькие и простенькие, показались на фоне этого великолепия детской игрушкой, жалкой пародией на настоящий инструмент. Они не просто потерялись, они были растоптаны и унижены. Они наглядно демонстрировали, с чем приходилось работать алхимику до сих пор, до того, как он оказался на «Амуше». Они показывали, как далеко он шагнул.

«Ладно, хватит слюни пускать! Деньги у меня теперь есть, как только окажусь в Ожерелье, закажу себе такие же. А эти нужно вернуть».