Последний адмирал Заграты

Я, кстати, суперкарго, так что за жалованьем будешь таскаться ко мне.

— То есть с тобой надо дружить?

— Со мной надо дружить совсем не потому, что я сижу на корабельной кассе, Олли. Это, знаешь ли, чистая механика: мессер сказал — я выдал. У меня множество других достоинств.

— Каких?

— И один-единственный недостаток — очень хрупкое здоровье. — ИХ закашлялся: — Во всем виноваты бурная молодость, легкомысленное отношение к жизни и целый букет наследственных заболеваний. Я даже летом ношу шерстяное белье.

— Сочувствую.

Бабарский прищурился. Нехорошо так прищурился — ему показалось, что Мерса насмехается.

Алхимик же, сообразив, что фраза прозвучала не так, как нужно, поспешил сменить тему:

— Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?

Слишком резко, судя по вытаращенным глазам Бабарского.

— Я?!

— Рисуешь?

— А-а… — догадался ИХ. — Валентин грузил тебя геометрическим развитием личности?

— Я решил, что все офицеры «Амуша» в обязательном порядке имеют какое-то увлечение, которое…

— Я иногда стреляю, — перебил алхимика Бабарский.

«Ах да, ведь мессер — бамбадао».

— Это успокаивает нервы. У меня предрасположенность к депрессии.

ИХ глотнул чаю.

— Депрессия — это плохо, а мы говорили о твоих достоинствах, — припомнил Оливер.

— Главное мое достоинство в том, что ко мне идут за золотом, — с законной гордостью поведал суперкарго. — Появится, к примеру, у кого-нибудь нужда в деньгах, а тут я — Бабарский, всегда рядом.

— То есть ты — местный ростовщик?

— Не часто, — качнул головой ИХ. — Давать деньги в рост скучно, берут их идиоты, а я не люблю идиотов, и мессер не любит.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Это потому, что ты еще не освоился. И я тебе в этом помогаю. — Бабарский поерзал в кресле. — Понимаешь, Олли, мессер путешествует, ему весело и приятно. Базза управляет самым быстроходным цеппелем в истории и шляется по всему Герметикону, ему тоже весело и приятно. И всем остальным — тоже. Но цеппель — это серьезно. Нужно менять Философские Кристаллы, доливать королевский уксус, ремонтировать машины, закупать масло и гелий, платить вам, оболтусам, жалованье и премиальные… Денег требуется уйма, а кто на «Амуше» отвечает за деньги? За деньги отвечает Бабарский.

А почему он отвечает за деньги? Потому что Бабарский не понимает, как можно путешествовать без прибыли. Ты следишь за ходом моей мысли?

— Ты не просто суперкарго, — усмехнулся Олли.

И удостоился дружелюбного взгляда.

— Когда-то я вел дела мессера на Линге. Не управлял имением, конечно — храни меня Добрый Маркус от этого навоза, — я вел финансовые дела. Меня даже хотели… гм… Впрочем, об этом тебе знать рано… Так вот, я веду дела «Амуша».