Позволь мне согреться

Хотя, может быть, на Дагорана таращились больше, как на большого начальника.

Дом, в который нас вызвали, неожиданно порадовал прекрасным интерьером, оказался вполне уютным и отделанным в моих любимых песочных тонах. Даже не подумаешь, что здесь два жмурика, ой, трупа. Встретил нас Рейвик, за спиной которого нарисовался Шик. Видимо, сперва вызвали «просто» уголовников, а уж потом, когда стало известно, кого убили, то да се, обратились к особо важным.

– Ну и что тут? – спросил Дагоран у сородича после того, как оба законника коротко поздоровалась с нами.

– Тут два трупа и один свидетель.

Первый труп сам хозяин дома – Римус Теоль, управляющий Первого королевского банка. Второй – его личная помощница Марта Майдори, которая совсем недавно считалась подающей надежды актрисой. Свидетель, точнее, господин, вызвавший законников, – Томас Питти, первый заместитель Теоля.

– Что он говорит по существу дела? – спросил Дагоран.

– Говорит, что они с патроном договорились встретиться здесь и выпить бутылочку Черского, которую им привезли недавно."

"– Бутылку Черского на рассвете в будний день? – усомнился некромант, а потом, криво ухмыльнувшись, сказал почему: – Помнишь Рябчикова, советника маршала Шершука? Со своей дежурной печенью он мог пить бочками все, что угодно.

Но бутылка Черского даже его валила с ног. А тут два уважаемых банкира королевского банка с утра пораньше пить изволили….

– Я тоже не поверил. Тем более, врач сказал, что смерть обоих наступила не позднее полуночи. А Питти нашел их на рассвете, часов в шесть, по его словам. – Бросив на меня взгляд, Рейвик добавил: – Вы сами сейчас все увидите. В малой гостиной.

Мы прошли в комнату с мягкими, обитыми темно-зеленой тканью стульями, парой внушительных книжных шкафов, надо думать, чтобы гости не скучали или восхищались умом хозяина.

На корешках сияли золотом названия из области банковского дела и финансов. Здесь же стоял и столик для игры в бридж. В общем, элегантный салон для приема небольшой группы гостей, если бы на одном из стульев не было трупа молодой женщины, пригвожденного стрелой к стене. Я уставилась на ее безвольное тело с руками, едва не касающимися пола. И пока рассматривала эту весьма привлекательную девушку в синей шляпке-треуголке и крестьянском платье с пышной, более короткой юбкой, чем носят горожанки, рубашке с большим декольте, корсете, который подчеркивал округлую молочную грудь, меня одолевала интересная мысль. Еще и безжизненно раскинутые ноги в полосатых гольфах, грубоватых башмаках с пряжками…

Одолевала мысль: какой-то наряд на девушке нарочитый… театральный… словно из пьесы «Про Синюю Шапочку»…

В паре метров от нее лежал лицом вниз труп обнаженного мужчины, вернее, в нижнем белье, подштанниках до колен.