Право на сына

Я просто… не договариваю, не хочу рассказывать ему обо всем и эгоистично выкраиваю для себя время, чтобы понять, что между нами.

— Знаешь, обычно когда я узнавал, что девчонки мои фанатки, я сразу же прекращал общение.

— Эй, — толкаю его в плечо. — Кто тебе сказал, что я твоя фанатка? — искренне возмущаюсь, потому что фанаткой я и правда не была, просто… он мне до жути нравился.

Он смеется, а я спрашиваю:

— Почему переставал общаться?"

"— Потому что… с ними сложно, — он вздыхает. — Они рисуют себе мужчину, которого видели на видео, внимательного, с широкой улыбкой и добрыми глазами, а потом… их ждет разочарование.

Они понимают, что жизнь со мной не инста-сказка, что я бываю в плохом настроении, что у меня скверный характер и вообще, я не нанимался сутками возить их на курорты.

— У тебя скверный характер? — искренне интересуюсь.

— Самый, что ни на есть, — он активно кивает головой и улыбается. — Ты просто почему-то положительно на него влияешь.

— На кого? — задаю вопрос и мой взгляд, честное пионерское, сам опускается вниз… туда, где наши тела крепко прижаты друг к другу.

Глава 32

— Мне придется пропасть на некоторое время, — объясняет Стас, привозя меня домой после дня, проведенного с ним, Тимофеем и Даней вместе.

Я напрочь отказалась оставаться еще на день, а по дороге ему кто-то звонит и оказывается, что ему нужно будет уехать. Точнее, улететь.

— Ты еще не знаешь на сколько? — мне слабо удается спрятать разочарование в голосе.

— Не знаю, — он пожимает плечами. — У меня тоже осталась работа за границей, и сейчас я нужен там. Мой помощник не справляется.

Я все понимаю, но на душе становится особенно тоскливо.

Он уедет сегодня и еще неизвестно, когда мы увидимся. И ближайшая неделя будет для меня настоящим адом, потому что начальник заваливает меня звонками. А есть ведь еще Максим.

— Я обещаю звонить и писать в свободное время, — Стас улыбается и кивает на смартфон.

Мы не целуемся, потому что на заднем сидении сидит Даня. Вряд ли он поймет, если его мама станет целоваться с незнакомым ему дядей, тем более, что она делала это с Максимом, к которому он успел привыкнуть. Мы сухо прощаемся и я выхожу из машины, беру сына за руку и машу на прощание Стасу, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается от ощущения потери.

Отбросив эти мысли, захожу в подъезд и буквально сразу натыкаюсь на маму, которая как раз спускается к выходу. Если она и удивляется, то не подает виду, смеряет меня взглядом с головы до ног и усмехается, выдавая:

— Ты что же это, у него ночевала?

— И тебе доброе утро, мама, — от язвительного тона меня сдерживает только Даня, который раз видеть бабушку.

Я спокойно поднимаюсь к себе, надеясь, что мама уйдет, но она и не собирается.