Право на сына

Когда вернулась домой, стало проще, потому что мама научила меня купать Даню, правильно носить на руках, когда ему исполнилось три месяца, чуть раньше переворачивать на животик.

Сама бы я ни за что не справилась.

Сейчас же мы живем отдельно, снимаем квартиру, и я занимаюсь воспитанием сына одна. В чем-то, возможно, я не права, где-то перегибаю, но я делаю это так, как умею. Знаю, что мама часто балует Даню конфетами, позволяет ему играть на кровати, разбрасывать игрушки и не собирать их. У нас был разговор по этому поводу, но мама упорно продолжает, не понимая, что делает только хуже, ведь сын старается поступать так же и дома.

Вспоминая о маме, решаю позвонить ей и узнать о состоянии отца. Оказывается, оно стабильное, причин переживать нет. Лекарства уже начали капать, отец понемногу отходит от анестезии. Я выдыхаю и иду к сыну, чтобы поиграть с ним. Через час включаю мультики и в десять укладываю Даню спать, а сама иду в ванную, позволяя себе расслабиться.

Несмотря на то, что Стас категорически отказался брать деньги, решаю все же сказать Максу об этом, когда он, наконец, возьмет трубку.

Его поведение категорически не свойственно ему. Обычно он перезванивал сразу после того, как видел пропущенные. Сегодня же с момента моего последнего звонка прошло уже более шести часов, но он все еще не отвечает, хотя в мессенджер заходил. Я категорически ничего не понимаю и обещаю себе сходить завтра к нему домой, чтобы разобраться.

Когда я вылезаю из ванной и полностью готовлюсь ко сну, раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю и выхожу в коридор, наклоняюсь, смотрю в глазок и вижу там Макса с букетом цветов.

Он выглядит расстроенным и виноватым, а еще видно, что что-то бормочет себе под нос, но слышать, что именно он говорит, я не могу. Быстро открыв дверь, пропускаю его внутрь.

— Привет, — Макс виновато смотрит на меня и протягивает букет белых лилий.

— Привет."

"Я беру цветы из его рук и тут же вдыхаю их запах. Мне о многом нужно его спросить, но я не знаю, с чего начать. Не ссориться же, в конце концов, нужно дать ему возможность самому сказать, почему он не забрал Даню и не оповестил меня.

— Извини, я заработался и решил не звонить, а заехать, — произносит Макс, наклоняя ко мне, чтобы поцеловать.

Его холодные губы проходятся по моей щеке, задевают ухо, спускаются к шее. Я вздрагиваю, но вовсе не от удовольствия, а потому что мне неприятно. Он только что с улицы, я едва успела вылезти из горячей ванны.

— Макс, ты холодный, — шепчу я, отстраняясь. — У тебя все в порядке? Ничего не случилось?

— Нет, все в порядке, малыш, — шепчет он на ухо, продолжая покрывать поцелуями мою кожу.