Право на сына

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Во сколько заканчивается твоя смена?

— В восемь, а что?

— Я заеду за тобой в двенадцать, ты как раз успеешь вернуться домой, искупаться, переодеться. Поедем к отцу, а после — в ресторан. Форма одежды произвольная, — он подмигивает. — Было бы неплохо шпильки и платье, но это как самой хочется. До встречи!

Еще до того, как я успеваю возразить, он машет мне рукой на прощание и двигается к выходу. Я хочу побежать за ним, остановиться, сказать, что вовсе не собираюсь никуда с ним идти, но едва я успеваю выйти из-за стойки, как в фойе входит пара.

Я обреченно возвращаюсь на место и оформляю им номер, выдаю ключи, говорю, как пройти и сажусь на кресло."

"Мое долгое раздумье Стас понял по-своему, а я не успела опровергнуть его мысли и теперь не знаю, как быть. Решаю, что послезавтра обязательно скажу ему, что никуда не поеду. К отцу, так уж и быть, поедем вместе, раз уж он хочет проведать его сам, но с ним ни на какой ужин идти не собираюсь.

Полтора суток работы проходит как несколько часов.

Две ночи подряд удается отдохнуть, потому что постояльцев мало, да и новых почти нет, поэтому с утра в “день Х” я отдохнувшая. Меня сменяет Аня, и я возвращаюсь домой. Даню подруга отвела в сад. Не знаю, что бы я делала без Лерки, ведь она и вчера его забрала, посидела, переночевала, и позавчера, когда я должна была отработать вечерние часы — тоже.

Домой я добираюсь быстро, принимаю душ, вымываю волосы после двух ночей, проведенных на работе, и выхожу полностью расслабленная и спокойная. Об обещании Стаса заехать в двенадцать помню, поэтому трусливо сбегаю раньше.

В двенадцать я уже стою в холле больницы и осматриваюсь по сторонам. Набираю маму и узнаю, что она еще дома. Первые несколько суток она буквально ночевала в больнице, но как только отцу стало лучше, она поехала домой, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок и приготовить папе домашней еды.

— Я побуду с папой, мам. Не торопись.

— Я буду через час. Не скучайте.

В палату я вхожу с опаской, потому что боюсь увидеть папу слабым, опасаюсь, что не смогу вынести его болезненного взгляда и исхудавшего тела, но когда я вхожу, отец меня удивляет.

Заметив меня, он растягивает рот в улыбке, а его глаза светятся радостью.

— Привет, дочка, — его голос немного охрипший, но в целом это тот же папа, которого я видела до болезни.

— Папа!

Мне с трудом удается сдержать слезы, а когда я подхожу ближе и обнимаю его, так и вовсе не получается это сделать. Я шмыгаю носом и пытаюсь взять себя в руки, но как-то не очень получается.

— Стася! — рычит папа, отстраняя меня, чтобы посмотреть в глаза.