Бешеный

Он так на меня смотрел, что я порой забывала, как дышать, сама погружалась в вязкую похоть, не сопротивляясь даже. Он такой. Он просто мой. Вот так вот, и именно он заставлял своим восхищенным взглядом чувствовать себя богиней, да и вести себя соответствующе богине. Пусть раньше это было мне совершенно несвойственно. Отнюдь.

— Обещаю, что дам тебе кончить! — глаза Миши стали практически черными, он прищурился, а затем обвел языком верхний ряд зубов. Моментально мое тело бросило в пот, а затем в жар.

— Ты пошляк!

— Но твой же…

— Еще бы не хватало, чтобы ты был общественным, — недовольно пробурчала в ответ, припоминая все те разы, как девушки и даже женщины постарше посматривали на него обливаясь слюням.

И ведь было на что посмотреть, а мне приходилось затыкать свою тупую ревность, дабы не устроить скандал на ровном месте, где Миша, собственно говоря, не был и виноват. Что теперь? Всем женщинам глаза выколоть? Закономерно как раз то, что они смотрят, значит, у них вполне есть вкус.

— Нет, я знатно подсел на тебя, девочка моя, и мне больше никто не нужен, — пробасил в затылок. Горячая волна окатила меня с головой.

Реакция тела на него всегда одинакова.

В тот вечер я нарядилась, накрасилась, тщательно вырисовывая черные стрелки, подводя нежный контур губ. Каждый взмах кисточки был выверен и четок, и несмотря на то, что красилась я нечасто, все равно делала это хорошо. Да и мне много не надо было, если уж быть до конца честной.

Поправив лямку платья, плотно облегающего мое тело, я снова посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела незнакомка неземной красоты, такой я себя еще точно не видела никогда, потому что не было у меня вот таких вот возможностей, а сейчас.

Сейчас они были. И я ощутила себя золушкой на балу, только вот бы карета в тыкву не превратилась. Я так засмотрелась на себя, что не сразу почувствовало легкое, как перышко, прикосновение горячих пальцев к нежной коже."

"— Ты прекрасна, детка, — влажный поцелуй в шею запустил цепную реакцию, нежными импульсами приходящуюся от возбужденных бугорков груди до низа живота, наливаясь приятной тяжестью в теле. — Но я сделаю тебе темную…

Но вот кто ж знал, что можно было и не краситься?

Миша достал шелковый шарф и завязал мне глаза под мой тяжелый вздох.

Прохладная ткань заструилась по разгоряченной коже. Я не любила темноту во всех ее проявлениях, а тут…в общем страшновато.

— Не бойся, тебе понравится, — опять читал мои мысли Миша, подхватил за руку и повел за собой, а я даже не думала противиться. Покорна шла веря каждому слову.

Вниз по ступенькам он понес меня на руках, плотно прижимая к себе, нарочно проводя пальцами по бедру, не скрытому из-за высокого выреза платья.