Бешеный

— Эй, ну ты чего, малыш? — Миша развернулся меня к себе, на что я инстинктивно обвила его шею руками и прижалась к груди всхлипывая.

— Не знаю, просто это…так трогательно, — тыльной стороной ладони смахнула слезы, глубоко вдыхая аромат Багирова. Он меня успокаивал и одновременно возбуждал. Невозможная смесь.

— Просто хотелось сделать для тебя нечто особенное. Я подумал, что обычные цветы и конфеты слишком пошло для тебя.

Знал бы он, что мне цветы с конфетами-то никогда не дарили, не то, что походы в такие рестораны. Для меня все в новинку, и от этого я чувствовала себя не просто Никой, а принцессой, маленькой такой, ради которой совершают большие подвиги.

Сердце глупое забилось так сильно, что дышать стало трудно. Я прижалась к Мише сильно-сильно и прошептала в шею:

— Я, — «тебя очень люблю» хотелось кричать, но продолжила совсем в другом русле, — уже не представляю, как жила без тебя.

Миша сжал меня в объятиях, поцеловал в макушку и уместил ладони на ягодицы.

Мы поужинали в волшебной атмосфере, огоньки ночного города складывались в великолепную картину. Я выхватывала ее с разных ракурсов, фотографируя в памяти.

Вкус пищи практически не ощущала, все мое внимание сосредоточилось на Мише и на огромном панорамном окне. К слову, сидели мы в уединенном месте, сюда даже официанты не входили, вот как принесли блюда, так и не тревожили нас. Но когда до моего носа донесся запах устриц под сливочным соусом, желудок противно сжался, и все съеденное резко попросилось наружу. Какая гадость, оно даже смотрелось, как не пойми что. Это вообще как есть? Оно же как слизняк во рту будет!"

"— Ник, ты чего? — я отложила приборы и схватила стакан с водой, обильно запивая комок.

Жесткими иголками он впивался в пищевод, не двигаясь ни туда, ни обратно.

Миша обеспокоенно поглядывал на меня, а затем встал из-за стола и подошел ко мне.

— Ник? — схватил мое лицо и поднял так, чтобы посмотреть в глаза.

Внезапный прилив тошноты, удушающий такой прилив, выбивающий почву из-под ног, неплохо так снизил градус моего настроения.

— Как это вообще можно есть? Ужас какой, сопли какие-то…и запах отвратительный

Багиров перевел взгляд на устрицы, а потом облегченно выдохнул.

— Ты побледнела, — Миша налил еще воды. Выпив второй стакан до конца, я по чуть-чуть стала приходить в себя.

 — Да в баню эти устрицы, я их тоже не люблю, но думал, может ты оценишь… афродизиак все-таки, — игриво изогнул бровь, на что я скривилась.

— Извини, но я это есть не буду, — подвинула тарелку в сторону.

— И не надо, ты мне еще сегодня в сознании пригодишься! — поцеловал в нос и уселся на свое место.

Вечер плавно подошел к концу, а вот домой мы добирались как свихнувшаяся на сексе пара подростков, которые только-только дорвались до оголенных тел друг друга.