Пустая карта. Уравнение измены

Невдалеке от облепивших обочину местных торговок замер старенький форд, еще сегодня утром припаркованный под окнами Паши Лаптева.

Захотелось заорать от бессилия, стукнуть кулаком по рулю. Но Стрельников сдержался и, мягко затормозив, сдал назад. Вышел из машины и направился к торговкам, сидящим около фордика. И только подойдя ближе, понял, что они торгуют картошкой.

– Две сетки, пожалуйста, – кивнул он толстой лохматой бабе, а сам принялся глазеть по сторонам, запоминая каждую черточку на одутловатом лице водителя форда.

Всю дорогу до дома он костерил себя, что свалял дурака.

Не вытащил наглого водилу из его убитого драндулета, не накостылял по шее. Нужно Маше описать этого проходимца и отдать портрет на пост охраны при въезде в поселок…

Поэтому, вернувшись домой, Стрельников кинулся искать жену. Он застал ее в кабинете, где Маша внимательно слушала Майю и быстрыми четкими линиями рисовала сначала глаза, затем нос.

Витольд заглянул в комнату, но, наткнувшись на сосредоточенные взгляды обеих дам, решил ретироваться. Он спустился на кухню, зацепил кусок помидора из салатника и, услышав недовольное бурчание сестры, заявил, желая ее нейтрализовать:

– Я картошки купил, две сетки.

Куда положить?

Агата сначала не поняла, а потом уставилась на него зелеными, словно омут, глазами.

– Что? – переспросила она. – Ты купил картошку? – уточнила она, делая ударение на первом слове.

– А что? – фыркнул он. – Подумаешь, остановился около торговок и купил.

– Все в порядке, Виташа, – нервно усмехнулась сестра. – Просто у меня потрясение. Ты первый раз в жизни купил картошку. А до этого как-то не задумывался, откуда она дома берется. Вот я и думаю, что же такое с тобой происходит?

– Повзрослел, наверное, – недовольно хмыкнул Витольд и попытался стащить котлету из сковородки.

– Голодный? – осведомилась Агата, доставая из духовки творожную запеканку.

– Очень, – кивнул Стрельников и попробовал отщипнуть кусочек, но тут же получил полотенцем по руке.

– Прекрати кусочничать. Мой руки и садись за стол, – словно маленькому, велела сестра.

Витольд вышел на террасу, где, как обычно, расположились родственники. Чапай, развалившись, спорил со Сказочником о причинах начала Семидневной войны, на другом диване валялся Ленька с планшетом, а чуть дальше сидел Сергей в плетеном кресле и отстраненно пялился в окно.

Из-за своих дум он даже не заметил, как к нему обращается делившая соседнее кресло с мамОлей незнакомая Витольду девочка.

""Наверное, это Надя, Лидкина дочка, – догадался Стрельников и одернул сам себя: – Если бы Лидка не настояла, чтобы он сел за руль... Страшно подумать... Мэри бы точно не справилась с управлением. И как бы я терпеть не мог Лидку, но за одно это готов простить все ее мелкие пакости"".