Райская птичка

- Я был зол. Могу извиниться.

- Не нужно, я тебя поняла. То есть, ты не грубишь и всегда предельно вежлив.

- С какой стати? – он коварно улыбнулся. – Просто я точно знаю, что и зачем я говорю.

- Хорошее оправдание, - определила Энджел и наконец принялась за свой салат.

- Я не оправдываюсь."

"Вилка опустилась на тарелку слишком громко. Да, он не грубил, но говорил так, что обижало каждое слово. Она боялась что расплачется, потому как чувствовала, что не может владеть собой так хорошо, как раньше. Мимо прошёл официант с тарелкой французского лукового супа. От его запаха замутило. Как довольно часто бывает с девушками в её положении, запах лука стал непереносим. Следовало сходить в уборную, отдышаться, ополоснуть лицо водой, а то мало ли чего… Но Данте сжал её ладонь, предугадав, что она замыслила и не позволяя двинуться с места.

- Что с тобой? Тебе плохо?

- Уже лучше. С самого утра не по себе. - И правда. Одно его касание - и муть постепенно ушла.

- Ты ничего не ешь. – Он посмотрел в её тарелку. Только сейчас она заметила тревожный блеск в глазах. Стало невероятно приятно. Но пелена обид ещё не растворилась, всё так же плотно окутывая их. Наверное, ещё долго придётся им продираться сквозь неё.

Начать можно с малого, потому посмотрев ему в глаза, девушка сказала:

- Потому что я тебе солгала. Я совсем не голодна. Просто хотела побыть с тобой рядом.

Ясно чувствовалась, как рука, сжимающая её ладонь, дрогнула, и он убрал её, взявшись за нож и вилку.

- У тебя была возможность быть со мной бесконечно долго. Но ты ушла. Почему?

Она ждала этого вопроса, но так и не придумала, что конкретно ответить. Ответ прозвучал расплывчато, но тоже, своего рода, правда.

- Ты же понимаешь, что объясняя причину, я лишь найду тысячу аргументов в своё оправдание.

- Не нужно тысячи. Хотя бы один. Кажется, мы находимся в том положении, когда говорить можно о чём угодно.

О, да! Они же теперь «друзья»! А друзья, действительно, могут обсуждать всё, что душе угодно!

Энджел и сама прекрасно осознавала, что наступило самое время озвучить причину, по которой она так безжалостно разорвала отношения, не дав им ни малейшего шанса на дальнейшее развитие. Но отважиться на это и предстать «обнажённой», выражая свою обиду, страх и сомнение - трудно. И сложно. Не оставляя ничего за плечами, выдать свою неуверенность и ранимость. Конечно, её уходу, как и любому бессмысленному поступку, почти невозможно найти оправдания, и сейчас всякое аргументирование не станет утешением и не ослабит душевной боли обоих. Да и тот поцелуй, невольным свидетелем которого она стала, имел совсем не то значение. Он лишь то, что лежало на поверхности – мелочь, которая и спровоцировала глубинную проблему, по большей степени, её личный внутренний конфликт.