Раз и навсегда

Нортроп стоял у входа в бальную залу, выпрямившись, как часовой, в постоянной готовности объявлять имена запоздавших гостей, вереницей тянущихся мимо него. Виктория приблизилась к дворецкому, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги.

– Дайте мне перевести дух, – умоляюще попросила она. – А потом объявите о нашем приходе. Я ужасно нервничаю.

Когда он взглядом знатока окинул молодую леди, стоящую перед ним, на его суровом лице появилась едва заметная улыбка.

– Пока вы переводите дух, миледи, позвольте мне сказать, как я наслаждался вчера, слушая в вашем исполнении бетховенскую Сонату фа минор.

Это моя любимая.

Виктория была так тронута и так удивлена неожиданной сердечностью строгого служаки, что чуть не забыла о шумной, веселой толпе гостей в бальной зале.

– Благодарю вас, – мягко улыбнулась она. – А какую часть сонаты вы больше всего любите?

Нортроп ответил.

– Завтра я сыграю ее для вас, – пообещала Виктория."

"– Вы так любезны, миледи! – ответил он и официально поклонился. Затем он повернулся к зале и объявил: – Леди Виктория Ситон, графиня Лэнгстон, и мисс Флоренс Уильсон.

Казалось, удар молнии поразил толпу приблизительно из пятисот гостей, оборвав разговоры и заглушив смех; все разом обернулись, чтобы впервые воочию увидеть девушку из Америки, ныне носившую титул матери, но которая вскоре, когда станет супругой лорда Филдинга, будет носить более громкий титул.

Итак, пред гостями предстала богиня с золотисто-каштановыми волосами, облаченная в переливающееся сапфирово-голубое платье в греческом стиле, так гармонировавшее с ее сияющими глазами и плотно облегавшее ее тонкую, гибкую фигурку. Бросавшие медно-золотистые отблески волосы на затылке были подобраны и ниспадали в виде густых блестящих локонов, перевитых тесьмой с сапфирами и бриллиантами.

Они увидели скульптурно выточенное лицо удивительной красоты с высокими, тонко очерченными скулами, совершенный нос, полные губы и крошечную интригующую ямочку в центре подбородка.

Никто из присутствующих не поверил бы, что у царственной юной красавицы от панического страха чуть ли не подгибаются колени.

Море безымянных лиц чуть отступило. Виктория вплыла в залу, и неожиданно из толпы появился Джейсон.

Он протянул руку, и Виктория машинально ухватилась за нее, как за спасательный круг, оглядывая залу округлившимися от ужаса глазами.

Наклонившись к самому ее уху, как если бы он хотел отпустить интимный комплимент, Джейсон сказал:

– Вы напуганы до смерти, не так ли? Хотите ли, чтобы я сразу начал представлять вас сотням гостей, или предпочитаете станцевать со мной и тем самым дать им возможность тщательно рассмотреть вас?

– Ничего себе выбор… – шепнула Виктория, подавляя смех.