Рябиновый мед. Августина

Его манеры показались Асе отталкивающими, но хозяева словно не замечали ничего особенного в том, что приказчик говорит, не до конца прожевав, громко и шумно пьет воду из фужера, а прозрачное как слеза сухое вино залпом отправляет в рот, словно это водка. Она же давно убедилась — в том, как человек ест, видна его сущность.

Она уже догадалась — не гость он. Бужениново — то самое место, о котором он пытался намекнуть ей тогда, на Валу. Увы, она должна была смириться — Юдаев теперь управляющий Остенмайеров.

И отныне она обречена на пытку ежедневно созерцать вблизи этого отвратительного для нее человека.

Фрау Марта знала, и Юдаев знал! Как это жестоко!

Ирина Николаевна с сочувствием отнеслась к словам приказчика.

— Вот у нашей кухарки Матрены муж — отставной, — сказала она. — Так и отставных призывают зачем-то! У нее, у бедной, руки опускаются. Деток четверо, а мужа забрали воевать! Будто уж кроме-то и некому! Я так ей и сказала: жаловаться надо. Это форменное безобразие. У государя у самого дети. Ну пусть бы шел воевать от них тогда уж! Но ведь своих-то жалко. А у мужиков будто не дети!

— А вот это вы, милая Ирина Николаевна, зря, — вмешался доктор.

Ел он осторожно, осматривая каждый кусочек, словно ожидал увидеть в тарелке что-то несъедобное. — Разговаривать с мужиками о таких вещах никак нельзя.

— Это точно! — поддержал приказчик. — Вы их сегодня пожалели, они вам завтра на шею сядут.

— Пусть попробуют, — усмехнулся хозяин."

"— Отчего же, Дмитрий Ильич? — возразила хозяйка. — Мужики заботу чувствуют. Я ко всем с участием отношусь. А как же иначе? Ведь мы живем среди них.

— Это лишь говорит о вашей душевной чуткости, Ирина Николаевна, голубушка, — подал голос доктор, и Асе послышалась в его тоне некоторая насмешливость.

 — Но однако же необходимо помнить, что у них совсем другая психология. Как волка ни корми, он все в лес смотрит.

— Правда ваша, Дмитрий Ильич! — поддержал приказчик. — Ему палец в рот, он и откусит.

На последнее замечание хозяин отреагировал усмешкой.

— Кстати, о волках, — оживился он. — Вы, Степан Митрофанович, не слышали, в Соколене нынче зайца много?

Разговор перешел на охоту.

Ася догадалась, что разговоры взрослых злят Лизу. Девочка катала по тарелке спаржу. Сжав в ниточку губы, переводила колючий взгляд с доктора на управляющего.

Заметив, что гувернантка наблюдает за ней, отложила вилку и откровенно уставилась на ту. Раздражение бурлило в девочке, готовое вырваться наружу в форме какой-нибудь дикой выходки.

Ася не подала виду, что подобное поведение может смутить ее — спокойно расправилась со спаржей, попробовала жаркое. Кухарке Остенмайеров далеко до отца. Сухари для панировки он готовил сам и умел соблюдать ту меру, которая была необходима. Крошки получались одна к одной.