Рябиновый мед. Августина

Горничная замерла, точь-в-точь как в тот день, когда Ася впервые переступила порог замка, затем быстро, если не сказать резко, обернулась и взглянула на Асю так, как если бы та собиралась ударить ее.

— Что с вами? — испугалась Ася. Но уже в следующее мгновение услышала, как за дверью кабинета разговаривают на повышенных тонах. Она поняла, что Татьяна подслушивала.

— Ах, Августина, что с девочкой? — прижимая фланелевую тряпку к горлу, с придыханием зашептала горничная. — Я слышала, она так страдает, бедняжка!

Горничная уводила гувернантку прочь от кабинета, и Асе отчего-то хотелось ответить резко на ее приторные вопросы.

Но она уже догадалась — к хозяйке сейчас не стоит обращаться.

— Девочке лучше. Даст Бог, к утру все образуется.

— Да, да. Дай-то Бог… Такая болезненная, бедняжка…

Ася поторопилась вернуться в детскую.

Следующую ночь она провела в комнате своей воспитанницы, то и дело просыпаясь и прислушиваясь к ее дыханию.

Их разбудили птицы.

Лесные птахи подняли такой щебет, что было невозможно не проснуться. Где-то невдалеке мерно выстукивал дятел. Он разбудил кукушку, и та принялась куковать.

Лиза открыла глаза и, увидев Асю, разулыбалась.

— Я хочу плавать! — заявила она. — Давайте сегодня пойдем плавать?

— Нельзя. Олень копытце обмочил. С этого дня не купаются.

— Жаль… Что это — кукушка? Кукушка, кукушка, сколько мне жить?

— Лиза! Что за глупости вы спрашиваете? Такая взрослая девочка, и какие-то суеверия?

Кукушка умолкла.

Некоторое время обе молчали, слушая, как работает в парке дятел.

— Давайте, фрейлейн Августина, сегодня не выйдем к завтраку? Пусть нам принесут сюда.

— Пусть.

Они уже оделись, когда в дверь детской постучали.

На пороге стояла горничная с подносом в руках.

— С добрым утром! Как вы себя чувствуете, барышня?

Лиза и не думала отвечать. Она насупилась, сжала губы и смотрела на горничную зверьком. Ася попыталась сгладить бестактность, поддержала разговор, строго взглянув на свою воспитанницу.

Но даже когда горничная вышла, Лизино настроение не изменилось. Она отодвинула от себя тарелку с кашей.

— Я не буду это есть. Вдруг она хочет меня отравить?

— Лиза! Что вы такое говорите! — вскричала Ася. — Зачем ей вас травить? Что за фантазия?

— Вы не знаете… — понизив голос до шепота, проговорила Лиза.

 — Ее нужно опасаться.

Ася несколько секунд не сводила со своей подопечной пристального взгляда. А не подействовал ли вчерашний приступ на психику девочки?

— Еду готовила не горничная, а кухарка, — возразила гувернантка. — И если вы опасаетесь, что Татьяна что-то подсыпала вам по пути из кухни в детскую, то я возьму вашу тарелку, а вы возьмите мою.

— Я вовсе не желаю, чтобы вы рисковали жизнью из-за меня, — серьезно ответила девочка. — Откройте окно.