Рябиновый мед. Августина

А слезы, подступающие к глазам и сжимающие горло, — это не слезы горя, а слезы любви, которая не находит иного выхода, разве что вырваться наружу таким вот странным образом. И больно, и сладко, и мучительно, и безнадежно…

«Какая я эгоистка! — думала Ася обреченно. — Умерла Лиза, а я думаю о том, что все кончено для меня в этом доме. Что я теперь должна уехать, и со Львом тоже все кончено, не начавшись. И чудовищность предстоящей разлуки меня пугает больше, чем смерть девочки. И собственная участь заботит больше, чем участь других. Я ужасная, ужасная…»

Слеза побежала, скатилась с подбородка, упала на подол платья, за ней другая… Асина рука нервно теребила обивку дивана.

Лев накрыл ее ладонь своей, и… все вокруг для нее закружилось в медленном танце. Сила и нежность его пальцев. И больше ничего — ни черных зеркал, ни белых цветов, ни злобной карги, скалящей зубы в темноте за окном.

Смерти нет. Есть только любовь, любовь, любовь… Только бы он не убрал руку. Только бы держал вот так же…

— Августина, вы дрожите. Вам холодно? Я принесу плед.

— Нет! Только не уходите, прошу вас!

— Хорошо, хорошо.

Только не надо так дрожать. Давайте вашу вторую руку.

Кроме их голосов, в замке не осталось звуков.

— Давайте будем разговаривать, Августина. Спросите меня о чем-нибудь.

— Почему вы приехали в Бужениново?

— Сам не знаю.

— Зато я знаю. Вы любите Ирину Николаевну.

— Вы очень проницательны.

— Это потому, что я люблю, вас.

— Вы прекрасны, Августина. И я рад, что вновь познакомился с вами. Но вам лучше выбросить меня из головы. Я вас недостоин, — сказал он устало. И несмотря на то что слова его были безрадостны для нее, его пальцы, сплетающиеся с ее пальцами, доставляли ей неизъяснимое наслаждение.

И говорили совсем другое. — Для вас любовь имеет несколько иной смысл, чем для меня, для Ирины Николаевны, — сказал он и повторил: — Как жаль…

Ася взглянула на него. Лев не улыбался. Его профиль был четок, линии рта суровы. Янтарь глаз сверкал в дрожащем пламени свечей.

— А что вас привело сюда? Не детские же мечты о принце на коне? — спросил он.

— Вовсе нет. После гимназии надо как-то жить. У меня не осталось никого из близких, сюда меня привел случай.

— Что же вы станете делать теперь?

— Я не успела подумать об этом.

Наверное, стану сельской учительницей.

— Вам нужно выйти замуж.

Он держал ее за руки. И торжественная суровость обстановки, и тишина ночи, и полумрак — все заставляло придавать словам особый смысл. Возможно, в иное время, в иной обстановке те же слова показались бы не более чем дружеским советом. Теперь же они были исполнены особого смысла. Звучали как предложение. Если бы это было так!

Наутро Лев верхом отправился в город. Его не было целый день.