Рябиновый мед. Августина

Вознесенский и Сонечка кружились в вальсе, тогда как работницы праздно сидели на травке, а лектор был вынужден ожидать тишины.

Кожаный в раздражении подошел к мальчишкам, что-то сказал дирижеру, музыка смялась и иссякла.

Вальсирующие остановились. Вознесенский галантно предложил партнерше руку и проводил туда, где ее давно ожидали.

— Вы, товарищ Круглова, сюда танцевать пришли? — нарочно не замечая Вознесенского, поинтересовался Кожаный.

Владимир напрягся, собираясь ответить, но Сонечка опередила его:

— Какой вы, однако, скучный, Леонид Матвеич. Начинайте лекцию, мы уже заждались.

Лектор прокашлялся и приступил к изложению коварных замыслов Антанты.

— Вы так смотрите на меня, гражданин Вознесенский, будто собираетесь вызвать на дуэль, — усмехнулся Кожаный, снизу вверх поглядывая на Владимира. Его неимоверно раздражала способность последнего даже в поношенном френче выглядеть безупречно и молодцевато. Вот уж чего не умел Леонид Матвеевич, так это щегольски носить одежду. Кожаная тужурка не добавляла ему очарования, штаны пузырились на коленях, и сапоги, недавно реквизированные в одном поместье, успели натереть мозоль.

— Вы не слишком вежливы с дамой, — заметил Владимир, повернулся и направился к своим воспитанникам.

— Дамы закончились, господин Вознесенский! — прошипел ему в спину Кожаный. — Теперь есть товарищи женщины! И вам лучше с этим считаться.

Кожаный мог бы еще много чего сказать оппоненту, но тот дал негромкую команду воспитанникам, мальчики взяли инструменты, быстренько построились и дружно двинулись к выходу.

На торговой площади они заиграли бравый марш, и Леонид Матвеевич видел, как босоногие пацаны, бросив лапту, пристроились в конец колонны и маршируют, стараясь не отставать,

Сонечка ходила на занятия в свою школу мимо городского училища и частенько слышала, как репетирует оркестр.

Возвращалась она довольно поздно и однажды, проходя мимо подъезда училища, заметила боковым зрением, как оттуда вышел Владимир. Она шла и улыбалась, зная наверняка, что он догонит ее. Так и вышло. Они продолжили путь вместе, и разговор сложился сам собой, легко, как это бывало прежде. Они говорили каждый о своих учениках, о достижениях и неудачах. Дойди до Вала, не захотели расстаться и прошли дальше, к реке. Сели на берегу на траву.

— Как я мечтала: вот закончится война, и мы всей компанией снова поплывем в Буженинова, — сказала Сонечка.

— Я тоже часто об этом думал, — признался Владимир, и Сонечка воспряла духом,

— У нас в субботу в клубе благотворительный спектакль. Вы придете?

Вознесенский покачал головой:"

"— По выходным меня в городе не удержишь. Я ведь рыбак и охотник. К тому же на войне, в землянках, в тесноте и не всегда приятном обществе, возникало дикое желание одиночества.