Рябиновый мед. Августина

Сонечка о случившемся узнала от Аси. Они столкнулись у больницы, Ася молча схватила Соню за рукав и увела на берег,

— Владимира арестовали.

Сонечка смотрела на подругу, плохо вникая в смысл. Что значит — арестовали? Кто арестовал? Этого никак не может быть, ведь сегодня… До нее наконец докатился смысл сказанного Асей. — Кто?! Когда?!

— Ночью пришли двое. Сказали, что из военной комендатуры… Все обыскивали, даже Юлиана из кроватки велели поднять… Ничего не нашли, кроме наградного пистолета. Ты знаешь, Соня, я думаю, его отпустят. Или же призовут снова. У них там, напорное, военных специалистов не хватает…

Утешая потрясенную Сонечку, Ася и сама верила в то, что говорит.

Она не могла знать, что именно сейчас, в эту самую минуту, конвойный солдат закрыл дверь камеры за ее мужем — Алексея Вознесенского арестовали прямо в полку, предъявив обвинение и немецком шпионаже. И что теперь жизнь обоих братьев висит на волоске.

Когда Августина шла на работу, Алексея вели на допрос по гулкому коридору.

В кабинете, куда его привели, сидел уставший от бессонных ночей военный. Из бывших — определил Алексей и с некоторым облегчением подумал: свой.

Они смотрели друг на друга, и, как Алексею казалось, они оба понимают, но вынуждены делать вид, что не понимают друг друга. Происходит то самое, что отец называет «игра в солдатики».

— Расскажите, Вознесенским, как попали в плен. Сотый раз, наверное, за последний год Алексей рассказывал свою историю. Как попадают в плен? Был ранен. Пришел в себя уже в плену.

Рассказал, как держали, как обращались. Он говорил бесстрастно, потому что тысячу раз рассказывал это в различных инстанциях после возвращения из госпиталя.

— Как удалось бежать?

Вот.

Это тот самый пункт, который вызывает подозрения. Как бежал, как выжил, как к своим пробирался. Да жить хотелось, вот и выжил. Домой хотелось, вот и бежал. Ему теперь самому кажутся нереальными и его побег, и госпиталь, и Ася… Было ли это?

— Это ваш рапорт?

Следователь неожиданно достал из папки листок. Алексей сразу узнал свой мелкий почерк. Сам листок был несколько потрепан. '

— Мой.

— Значит, решили уволиться из армии, гражданин Вознесенский, в самый критический для нее момент?

— За Родину умереть готов, но в своих стрелять не намерен,

— Чистеньким, значит, хотите остаться, поручик? Вознесенский молчал.

Вот, значит, в чем дело? Не напиши он рапорт о намерении уйти в отставку, никто не вспомнил бы этот злополучный плен! Новой армии нужны военные специалисты. Следователь поднялся, прошелся по кабинету, остановился у окна, забранного крупной решеткой.

— Вы, кажется, женаты?

— Так точно.

— И ребенок у вас, не так ли?

— И ребенок.

— Вы молоды, Вознесенский. В этой круговерти у каждого из нас имеется шанс выжить. Пусть крошечный, но имеется.