Рябиновый мед. Августина

Год назад нам, горстке деревенских женщин, решивших объединиться и вместе поднять небольшое хозяйство, партия выделила земли бывшей Рябининой пустыни и ее постройки. Трудно было, товарищи, начинать. Но вера в правое дело и желание приблизить светлое будущее помогали нам. Не покладая рук женщины-коммунарки трудились на полях, строили мясо-молочную ферму, сеяли овес, картофель, горох. Первый урожай наш был невелик — несколько пудов овса, гороха. Чуть больше картофеля. Много раздавалось ехидных голосов в наш адрес, дескать, ничего не выйдет и, мол, баба без мужика не справится.

Справились! И вот собран первый урожай льна, полностью обеспечиваем себя и сдаем государству молоко, рожь, овес. Не гнушаемся заниматься и подсобным промыслом. Так, Евстпфия Шелепина наладила в коммуне переработку дегтя, а затем коммунарки стали обжигать кирпичи, строить дома, выделывать кожи и сами шить для себя сапоги и туфельки.

В этом месте речь Угодиной прервали аплодисменты. Переждав, она продолжала:

— И я сегодня хочу поздравить своих подруг, которые все как одна — передовицы труда и отличные товарищи.

Ура!

Зал взорвался аплодисментами. Приезжие мужчины поднялись и аплодировали стоя. После вступительного слова председатель коммуны Антонина Угодина предоставила слово гостю из Москвы. Под громовые аплодисменты дядечка в военном френче без погон пробирался к трибуне.

В зале, в первом ряду, среди гостей бок о бок сидели любимские активисты — Леонид по прозвищу Кожаный и бывший псаломщик, а ныне член парткома Юрьев. Вместе со всеми они аплодировали оратору, то и дело наклоняясь друг к другу, чтобы обсудить происходящее.

— Больно чудно, — усмехнулся Юрьев.

 — Они что же, и землю сами пашут? Или же мужиков нанимают?

— Шут их разберет, — лениво отозвался Кожаный. — По мне, так разогнать этот бабий монастырь, чтобы другим неповадно было. Заведут моду…

— В коммуне, я слышал, и дети имеются? Как же этот вопрос?

— Еще как имеются! Ясли организовали и по очереди дежурят. Хотите вы этого?

Юрьев усмехнулся:

— Мужиков, значит, нет, а дети имеются?

— Так ведь коммуна, — вторил ему Кожаный. — Все общее. Небось изредка в свое стадо племенного мужичка и подпустят…

— Хотелось бы мне в этом стаде попастись, ха-ха…

Сзади на них зашикали.

В это время московский гость кончил хвалебную речь и начал награждение передовиков. На сцену поднимались коммунарки и, смущаясь, пряча глаза, принимали из рук гостя подарки в виде отрезов на платье. Фамилии, громко объявляемые московским товарищем, не трогали слух любимских гостей, пока тот не выкрикнул отчетливо:

— Бригадир Софья Круглова!

Кожаный напрягся, вытянул голову. По проходу пробиралась к сцене молодая женщина.