Рябиновый мед. Августина

— Она имеет право знать правду, — настаивал муж. — Она же молится о нем как об усопшем!

— Ты уверен, что она молится? По-моему, Соня целиком занята строительством коммунизма.

— Маша, не нам решать. Владимир просил передать.

— И что она станет делать? Поедет к нему? Она не жена, ее никто не выпустит.

— Она будет знать, что Владимир жив.

Перед самым отъездом, уже когда подвода ждала их на дороге и Миша с отцом Дмитрием немного опередили женщин. Маша обняла подругу и спросила:

— Соня, почему ты не сказала нам тогда, что ждешь ребенка от Владимира?

Соня споткнулась, остановилась.

— Откуда ты узнала?

— Догадалась. Скажи, а если бы ты вдруг узнала, что… Ну, что его не расстреляли тогда. Что он выжил…

Соня посерела лицом. Затем медленно, пятнами, на скулах проявился румянец.

В беспокойных глазах вспыхнул огонь.

— В тюрьме? В лагере? Маша, не молчи! Где он?

— Тише, тише, Соня. Он за границей. Мы не знаем точно где. Но он жив.

И Маша наизусть прочла Соне письмо брата. А последние строчки повторила несколько раз.

Потом Маше пришлось еще долго говорить, чтобы вывести подругу из состояния шока.

Но подвода ожидала их, пора было уезжать. У Маши долго перед глазами стояла одинокая фигура Сони на проселочной дороге — в телогрейке, кирзовых сапогах и красной косынке. Но ни о чем таком Маша не стала рассказывать теперь Сониной матери. Постаралась поддержать — все-они теперь нуждались в поддержке.

Этой весной две церкви Троицкого ансамбля заняли под ремонтно-строительное управление. Службы пока еще проводились в одной, но и отец Дмитрий, и протоиерей знали наверняка, какая судьба ожидает приход.

Ничто не обещало перемен к лучшему. В этот год отец Сергий занес последнюю запись в городскую летопись. Он привел в порядок все бумаги и подготовился ко всему, что бы ни произошло."

"Его жизнь протекала как обычно, разве что в молитвах не вспыхивала более прежняя страстность, она уступила место спокойствию и покорности. Все в руках Божьих. Отец Сергий был готов равно и к новым испытаниям, и к тому, чтобы без сожаления покинуть этот мир. В душе его установилось равновесие. С матушкой Александрой они часто понимали друг друга без слов.

На Пасху отец Сергий предложил отправиться в Рябинину пустынь — навестить внучку. Матушка словно ждала этого — у нее и гостинец был припасен — кулич и крашеные яички. Когда они появились у ворот коммуны, на площади возле церкви-клуба шел концерт. Дети в красных галстуках пели «Интернационал». Коммунарки и гости сидели на вынесенных из клуба лавках. Над сценой, сколоченной из грубых досок, висел кумачовый лозунг «В дни Пасхи работать по-ударному!».

Соня Круглова на концерт опоздала.