Рябиновый мед. Августина

Но девочки сомневались."

"Анна сидела в своей комнате под домашним арестом. Младшим объявили, что у нее краснуха и можно заразиться. Ни Асю, ни Эмили к ней не пускали. Как перед грозой, в доме назревало что-то, что делало атмосферу в нем напряженной до крайности.

Фрида Карловна по секрету сообщила девочкам, что назревает сватовство и в субботу ждут гостей.

Из лавки Кругловых привезли целый воз продуктов, и отец, как обычно, молча сортировал их. Весь его вид говорил, что ничего особенного в доме не происходит. Обед и гости — дело обычное. И Ася даже усомнилась — знает ли отец, что произошло на самом деле? Казалось, для него самым важным на свете было то, чтобы соус не вышел гуще, чем полагается. Хотя Ася не помнила случая, когда хоть одно блюдо у отца не получилось.

Им с Эмили разрешили подавать на стол во время обеда. Гостей было двое.

Разряженная особа в ярких бусах и мужчина в мундире чиновника. По меркам девочек, мужчина был ужасно старым — лет тридцать, не меньше. У него была узкая сухая фигура и смешные маленькие усики. Особа старалась, чтобы всем было весело, и все время говорила что-то такое, отчего Фрида Карловна возмущенно фыркала и вращала глазами. Фрау Марта деланно улыбалась, хотя это было совершенно не в ее манере.

Анна сидела между матерью и гувернанткой в новом кисейном платье и молчала, не поднимая глаз на гостей. Ася с некоторым трепетом смотрела на нес, втайне надеясь, что та вот-вот покажет себя. Взбунтуется, проявит характер. Скажет что-нибудь язвительное.

Но обед подходил к концу, Анна не проронила ни слова.

Глава дома вел себя так, словно старшей дочери не было за столом. Обслуживали гостей Ася и Эмили.

На десерт был фруктовый суп, который подавали в глубоких тарелках из парадного сервиза.

Эмили поставила прибор перед сестрой. Звякнула ложка, Анна мешком повалилась на Фриду Карловну.

Ася с Эмили застыли с тарелками в руках. Но Богдан Аполлонович так взглянул на них, что они сразу ожили.

Анну увели, и обед продолжался как ни в чем не бывало. Обсуждали детали предстоящего бракосочетания.

Свадьбу старшей дочери городничего играли накануне Масленой недели. После венчания молодые уехали в Ярославль, где им предстояло, по выражению городничего, «вить гнездо».

События последних дней так потрясли среднюю дочь начальника уездной полиции, что она решила вовсе не выходить замуж, а лучше принять постриг. Теперь она ходила погруженная в свои невеселые думы и уже начала понемножку репетировать новую роль. Асе идея не понравилась, ей очень хотелось развеселить Эмили. Подруги отправились на масленичное гулянье. Народ катался на тройках. Красиво украшенных саней было так много, что они едва разъезжались на улице. На площади был установлен столб с призами, и пьяные мужики пытались влезть на верх.