Рябиновый мед. Августина

Кругом торговали блинами, из самоваров наливали горячий чай. С горы катались на санях не только ребятишки, но и взрослые.

На Уче мужики устраивали «стенку». Бились жестоко, до крови, до выбитых зубов. Особой горячностью славились заучские. Смотреть на это зрелище Эмили не захотела. Но и домой возвращаться было жаль.

Казалось, весь город высыпал на улицу и хочет нагуляться впрок перед длинным скучным постом, когда даже бабы в церковь ходят во всем черном.

— Смотри, Петька! С Севером!

Ужасно обрадовались девочки, что Петька вывел Севера погулять. Нельзя точно сказать, кто больше радовался беготне и возне в снегу — шустрый Петька, девочки или собака. Вместе они облазили весь Нижний посад. Огромная лохматая псина носилась вдоль берега, взрывая снег, подпрыгивая и радостно лая.

— Сейчас останковские станут чучело жечь! — доложил Петька. — Нам отсюда хорошо видать будет!

И на самом деле вскоре они увидели, как мужики на том берегу спустили на лед огромное чучело из соломы, вытащили на середину реки и, установив, подожгли.

Ребятишки скакали вокруг и кричали. Всполохи огня возносились к небу и рассыпались там на тысячи искр. Ася, Петер и Эмили завороженно наблюдали за далекой огневой феерией. Небо над Обнорой посинело, даже снег казался синеватого оттенка, а вот лес за рекой — черным и зубчатым, как забор. Костер, сжигающий Масленицу, был последней точкой праздника. Стало немножко грустно.

Ранние сумерки легли на город, а вдалеке, в центре, все еще искрились и шумели отзвуки широкой Масленицы. Где-то вдали звенели бубенцы. Вдруг поднялась легкая поземка.

Ася с Эмили, обнявшись, пели. Песня была протяжная и грустная:

Чудный месяц плывет над рекою,Все объято ночной тишиной.Ничего мне на свете не надо,Только видеть тебя, милый мой…Петька носился вокруг саней, дразня Севера. Он был далек от настроения девочек, выводивших с неподдельной тоской:

Только видеть тебя бесконечно,Любоваться твоей красотой.Но, увы, коротки наши встречи,Ты спешишь на свиданье к другой."

"Здесь, на Нижнем посаде, было уже совсем темно. В редких домах горели свет. За мостом, кажется, совсем близко, темнел хвойный лес, все еще плотно окруженный высокими снегами. Март хоть и предзнаменовал приход весны, но до настоящих весенних оттепелей было еще ох как далеко! Сейчас вдруг особенно почувствовалась коварная власть затяжной северной зимы. Днем качалось, что снег вот-вот примется оседать и подтаивать, а сейчас, вечером, поднявшаяся внезапно поземка принялась закручиваться и вихриться, а в ветвях завыл ветер. Стало жутковато.

— Пора домой, — вздохнула Эмили. — А где Север?

— Север! Север! Домой! — закричали все втроем. Но ответом была лишь странная жутковатая тишина.