Рябиновый мед. Августина

— А у них отец — земский доктор.

— Он нам лекарство горькое давал, — пожаловалась Эмили.

— Наш папа может ихнего запросто арестовать, — добавила Анна. — Теперь у нас повар будет, а у них всего-навсего — кухарка! У них только нянька старая, а нам гувернантку из Германии выписали.

— Кого? — осторожно переспросила Ася.

— Ну, такую даму, которая станет кругом с нами ходить.

— Как сестра Степанида со мной, — поняла Ася. — Это послушание такое?

Сестры переглянулись. Вышла заминка. Затем Анна уверенно добавила:

— Конечно. Если эта гувернантка слушаться не станет, маменька ее назад отправит.

Анна отодвинула Асю и наклонилась к дырке забора:

— В огороде пусто, выросла капуста!

Сию же минуту раздался удар камня о доски забора. Визгливый девчачий голос ответил:

— Анка, Анка, дырявая баранка! Дохлую Эмили покормить забыли!

— Слыхала? — удовлетворенно кивнула Анхен. — Они еще не знают, что нашего полку прибыло!

Потрясенная Ася молчала.

Военные действия пришлось прервать — сестер позвали в дом. Ася побежала было следом, но Анна показала ей на черное крыльцо:

— Тебе сюда!

Совершенно придавленная обилием впечатлений, Ася вошла и дом с черного хода и сразу увидела сестру Степаниду — на кухне ее поила чаем толстая улыбчивая нянька.

Ася подошла.

— Хорошо тебе здесь будет, ласточка, — грустно улыбнулась монахиня. — Дом большой, богатый…

— Что правда, то правда! — согласилась нянька. — Прислуги одной сколько! Две горничные приходящие, конюх, повар… А теперь еще немку барышням привезут…

На последних словах нянька обиженно поджала губы, и Асе стало ясно, что скорый приезд немки няньку отчего-то не радует.

— И деток много, — продолжала монахиня. — Скучать тебе не придется.

— Зачем скучать? — подхватила нянька, подвигая девочке табурет. — Мы с ней вместе деток нянчить будем. Грету и Петеньку. Они детки маленькие, а она девочка большая уже.

Нянька с монахиней переглянулись, и Асе это не понравилось. Она молча пила предложенный нянькой чай, понемножку откусывая от круглого сдобного бублика.

Потом ей наскучило слушать разговоры няньки и монахини, она вышла в сени. Деревянная лестница вела наверх. Ася, стараясь не шуметь, поднялась по ней. Наверху была дверь, створки ее чуть приоткрыты. Ася заглянула и увидела большую светлую залу. За столом, накрытым белой скатертью, обедали хозяева дома. Отец девочек сидел во главе стола. Под высокий ворот мундира была подоткнута салфетка. Хозяин с аппетитным хрустом расправлялся с куриной ножкой. Его супруга сидела рядом с дочерьми. Все трое чинно и неслышно ели суп. Посредине стола стояла чудная посудина, которую прежде Асе видеть не доводилось. Посудина эта была белая, пузатая, на изогнутых ножках, по бокам изящно изгибались белые же ручки.