Риверстейн

 – А так как вы с детства вместе, то слаженность ваших действий может дать прекрасные результаты.

Мы радостно заулыбались, переглядываясь.

– Лорд Даррелл, а вы могли бы достать мне какую-нибудь книгу? – попросила я. – Про историю Подлунного мира и населяющих его созданий? Все же я совсем ничего не знаю. Мы словно в пещере выросли, а сейчас вышли из нее, а вокруг такой огромный и неизвестный мир!

– Принесу, – согласился Шайдер. – И зачарую, чтобы никто, кроме тебя и Ксени, не мог ее прочитать. Теперь собирайтесь, на сегодня занятие окончено.

Переговариваясь и обсуждая знакомство с емером, мы двинулись к краю полянки. Уже сворачивая к озеру, я не удержалась, обернулась, скользнула взглядом по теням вдоль ельника. Но никого не увидела.

* * *Книгу лорд принес не одну, а целых пять. Как фыркнула Ксеня: «Пустили пропойцу в винный погреб», то есть дорвалась книжная мышь Ветряна до самого любимого своего времяпрепровождения – чтения! Я и правда поглядывала на вожделенные фолианты с таким затаенным восторгом и обожанием, с каким, наверное, смотрит мать на новорожденное дитя.

Ну люблю я книги!

И что это были за книги! Толстые, тонко пахнувшие пергаментом и остро – знаниями, с затейливыми вензелями и красочными картинками. Над одной из них даже Ксеня замерла и долго, сосредоточенно рассматривала. Там была изображена девушка в короткой серебристой кольчужке, кожаных штанах и высоких сапогах. Из-за спины ее выглядывала дуга арбалета, темные волосы заплетены в причудливые косички, в которые на концах вплетены острые металлические шипы.

В правой руке – темный узкий клинок, а взгляд – спокойный, уверенный, чуть насмешливый, рассматривающий нас со страницы книги.

– «Воин-хранитель Салли Стравская, – медленно прочитала Ксеня надпись под изображением. – Легендарная воительница Великой Войны и верховный страж Повелителя Радужной Империи».

Дальше приводилась краткая биография воительницы, и по тому, как Ксеня углубилась в чтение, иногда отрываясь и разглядывая комнату блуждающим взглядом, я поняла, что у подруги появился образец для подражания.

На занятиях мы сидели словно дубиной огретые. Недоуменно рассматривали склоненные головы послушниц, зубрящих нуднейшие наставления святых старцев, деловитую мистрис Бронегоду, которая прохаживалась между ними, привычные стены ученической, столы и лавки. Свыкнуться с тем, что все, чему нас учили много лет, все наши вехи и устои – лишь пустой звук, никчемное, никому не нужное пустобрехство, – не так-то просто.