Риверстейн

– Вот как, – русалка заинтересованно меня осмотрела и без спроса взяла за руку. И отпрянула, словно обожглась. – Метка Хаоса, – зашипела она, как ошпаренная кошка. Потом задумалась и снова взяла мою ладонь. Бесцветные глаза пристально вглядывались в мои, и я вдруг поняла, что, несмотря на гладкое лицо и тонкое гибкое тело, эта сирена очень стара. В ее глазах отражались столетние воды озера или тысячелетние? Губы ее изогнулись, складываясь в удивленную и чуть насмешливую улыбку.

– Им ответит тебе, Повелитель Тьмы, – медленно и певуче сказала она. – Если ты хочешь задать вопрос.

В последний раз.

– Да, – так же медленно откликнулся Арххаррион, – я хочу.

Я чуть испуганно повернулась к нему, но он отвернулся и, не глядя на меня, шагнул к краю воды. Я взволнованно двинулась следом, Майира придержала меня холодной ладонью.

– Куда он пошел? – требовательно спросила я. – Что происходит?

– Ты боишься за него? – прозрачные глаза смотрели удивленно. – Как глупо… и странно.

– Ответьте! – угрюмо бросила я.

Русалка рассматривала меня своими прозрачными глазами. На лице ее ничего не отражалось. Сейчас оно удивительно напомнило мне лицо утопленницы Златоцветы.

Такое же отстраненное. Безжизненное…

– Демон ищет ответ, Им даст его… каким бы он ни был.

– Кто такой Им?

– Им не кто… Им – суть. Наша суть.

Арххаррион уже по грудь вошел в озеро, вода вокруг него медленно темнела, словно его охватывало щупальцами жуткое подводное чудовище. Хвостатые тени скрылись, попрятались, затаились в глубине.

– Им – это озеро? – догадалась я. Сирена кивнула. – Что оно сделает с ним? – тревожно спросила я.

Арххаррион уже полностью скрылся под водой, щупальца сомкнулись.

Минута, две, десять… водная гладь затянулась непроницаемой пленкой. Я оттолкнула удерживающую меня русалку и рванула к озеру. И с разбега прыгнула в воду, расплескав ее мириадами хрустальных брызг.

И лишь когда темная гладь равнодушно сомкнулась над моей головой, я вспомнила, что не умею плавать. Синее платье мгновенно пропиталось водой, облепило тело, стало тяжелым и потянуло на дно. Подо мной был омут. Черный и столь глубокий, что солнечные лучи вязли в этой гиблой пучине, растворялись в ней без следа. Я открыла глаза, судорожно барахтаясь в плотной тягучей воде.

Где-то вверху еще бледнел дневной свет, слабо просачиваясь сквозь толщу, но так далеко! Я даже удивилась тому, сколь быстро омут утягивает меня вниз… Мне бы оттолкнуться или зацепиться за что-нибудь, но дна не было, голые ноги болтались в холодной пустоте, а в тонких, как нити, водорослях, тянувшихся со дна, пальцы лишь запутывались, не встречая опоры.

Воздух заканчивался. Легкие пузырьки вырывались изо рта последними каплями моей жизни. Грудь сдавило.