Риверстейн

Ночью мы словно воры прокрались мимо спящего привратника (благо Ксеня предусмотрительно с вечера насыпала сонной травы, изъятой у Данины, ему в настойку) и, замирая от шорохов, скрылись в моей комнате."

"Ксеня хмуро разглядывала разбитые колени и разливающийся на боку синяк. Я обозревала содранные ладони и ушибы по всему телу. Разговаривать не хотелось, события этой ночи, пережитый страх и чувство вины давили на плечи. А еще усталость. От нее меня пошатывало и подкашивались ноги так, что подруга даже поглядывала на меня чуть удивленно.

Мы решили не посещать комнату для омовений и, наскоро обтершись мокрой холстиной, завалились спать на одну кровать ногами в разные стороны.

Ксенька свернула под голову свой замызганный плащ и тут же уснула. Я же еще долго не могла сомкнуть глаз, всматриваясь в тени по углам, и лишь когда небо начало светлеть, уснула, как провалилась.

Понятно, что на утреннюю пробежку мы вышли злые и невыспавшиеся и бежали, еле-еле волоча ноги. Но, что удивительно, Гарпия только злобно скрежетала зубами, глядя на нас. Хлыста в ее руках не оказалось. И это было так странно, словно мистрис Карислава явилась раздетой, до того мы привыкли видеть в ее руках тонкую кожаную плеть.

Весь день мы с Ксеней вздрагивали от каждого звука, пытаясь предугадать, что готовит нам в наказание столичный лорд и насколько жуткой будет его месть. Ожидание и страшные догадки так измучили нас неизвестностью, что под вечер мы уже готовы были самолично запереться в подвале, кишащем крысами, или перейти на сухари и воду, лишь бы не томиться в ожидании.

Но лорд как в воду канул. Ни в трапезной, ни на занятиях он не появлялся, чем вызвал взволнованный перешепот послушниц.

Прошел слух, что куратор покинул здание Риверстейна еще на рассвете и отбыл в столицу. Рогнеда с трудом сдерживала слезы, да и другие девочки расстроенно шмыгали носами.

В перерыве я тайком выскочила во двор и понеслась к конюшне. Быстро сунула яблоко обрадовавшейся Марысе и заглянула в дальний загончик. Кайрос посмотрел хмуро, но погладить себя разрешил и, подумав, мягко ткнулся теплыми губами в мою ладонь с угощением.

– Спасибо тебе, – на полном серьезе поблагодарила я его, – спасибо, что вчера не бросил нас.

Жеребец прял ушами, хрумкал яблоком, но его лукавый взгляд убедил меня, что все он прекрасно понял.

Я постояла, удивленно рассматривая его ноги. Ни на одной из них не было и следа от волчьих зубов, хотя ночью конь заметно хромал, и я видела рубиновые бусины крови, остающиеся за ним на снегу. Я осторожно перебрала пальцами короткую жесткую шерсть. Никакой раны, единственное, что нащупали пальцы, – полукруглый, недавно затянувшийся рубец.

Я потопталась на месте, размышляя, как такое возможно, и не находя ответа.