Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Марина задремала на заднем сиденье, в душе продолжая укорять себя за стервозность и любовь к экспериментам.

«Нашла же, с кем поиграть – с Хохлом! Дура...»

* * *В коттедже свет не горел, значит, Егорка спит, уложенный няней, и сейчас Марина тихонько поцелует его, сонного, в носик, и тоже пойдет спать. Одна. И сама виновата, как ни крути. Она отвыкла от мысли, что каждому терпению приходит предел и любой человек, как сильно бы он ни был привязан к тебе, рано или поздно устает терпеть и подчиняться твоим причудам и выходкам. Вот и Хохол не вынес..."

"Сбросив в прихожей сапоги, Марина отпустила Гену отдыхать, а сама, стараясь не шуметь, на цыпочках поднялась по лестнице в детскую.

Поцеловав спящего сына, полюбовалась его хорошеньким личиком, во сне становившимся просто ангельским. Таких херувимчиков рисуют на Рождественских и Пасхальных открытках...

Не зажигая света в спальне, она прошла в маленькую душевую, расположенную рядом, постояла немного под струями воды, потянулась за полотенцем. Халат куда-то пропал, видимо, остался на пуфике у кровати, ладно, так дойдет. Пошарив рукой по тумбочке, Марина не нашла пульт от телевизора и решила просто завалиться спать, что и сделала, подпрыгнув в ужасе, едва рука коснулась кого-то, лежащего на кровати.

– Не ори, ребенок спит! – раздался мрачный голос Хохла, и Коваль едва перевела дух.

– Ты совсем спятил! Я чуть от страха не умерла! – выдохнула она, опускаясь на постель и обнимая его, но он отодвинулся:

– Я не в настроении.

– Я тоже, – заверила Марина, повторив попытку.

– Тогда не трогай меня. Я не хочу разговаривать с тобой. – Хохол оттолкнул ее руки и отодвинулся на самый край кровати.

– Я понимаю, – прошептала она вмиг севшим голосом. – Женя... прости меня, если сможешь, я больше никогда не позволю себе...

– Позволишь. И в этом вся ты, Коваль. Тебе нравится унижать того, кто предан тебе, нравится демонстрировать свою власть, – с горечью выговорил он, переворачиваясь на спину и по привычке забрасывая руки за голову.

Она легла лицом ему на грудь и покаянно прошептала:

– Я клянусь тебе всем, что мне дорого, – никогда больше... Женя...

Он вздохнул, обнял ее, прижав к себе, поцеловал в макушку:

– Все, спи.

Давай забудем об этом разговоре и об этом вечере тоже. И запомни: я никогда не поведусь на такое. Никогда не выберу между тобой и какой-то телкой за сто баксов. Запомни это на всю жизнь и больше не проверяй меня на гниль.

Марина подняла голову, взглянула в его лицо, чуть освещенное блеклым отблеском уличного фонаря в оконном стекле. Возможно, она не ревновала его, не испытывала каких-то безумных чувств – но и потерять тоже не хотела. Чувство собственности...