Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Это был последний раз, когда кто-то услышал от Жеки Хохла стон боли. С того самого дня он научился терпеть, как бы тяжело ни приходилось. И вот теперь, глянув на лежащую с закрытыми глазами Марину, он испытал почему-то почти физическую боль, разрывающую все внутри, боль, от которой хотелось орать во всю глотку. Молодая, красивая женщина, мать маленького ребенка, стояла одной ногой на той черте, за которой уже никогда ничего не будет... И не просто стояла – балансировала на цыпочках, то поднимаясь высоко на полупальцы, то вставая на всю ступню, и любое неосторожное слово или движение, просто колебание воздуха могло столкнуть ее ТУДА.

Отогнав от себя воспоминания и тяжелые мысли, Хохол поднялся, поправил сползшее с забинтованного плеча Марины одеяло, потом подошел к батарее, повернул регулятор, сделав повыше температуру.

– Я вылечу тебя, котенок. Слово мужика... Спи, моя девочка... – прошептал он, глядя на лежащую перед ним Коваль. – Спи, а я разберусь...

* * *«Лексус» летел по дороге, отчаянно подрезая машины и сигналя недовольно тем, кто не хотел уступать дорогу.

– ...Твою мать, куда прешь, козел?! – орал Женька, пытаясь обрулить упирающийся «уазик», водитель которого ни в какую не желал пропускать вперед дорогую иномарку.

Но тот не поддавался, и тогда Хохол решил проблему совсем банальным способом – вынул «макаров» и, опустив стекло со стороны пассажира, прострелил заднее колесо непокорного «уазика».

– Сука, опаздываю я, неужели непонятно?! – прокричал он в окно и надавил на газ, стремительно удаляясь от пострадавшего.

Вслед ему неслись проклятия, изрыгаемые хозяином раскорячившегося на обочине «уазика», но Хохол уже не обращал внимания, торопясь скорее добраться до «Рощи».

"Там ждали. Вилли от скуки метал свой десантный нож в укрепленную на стене гаража доску, Данила и Аскер наблюдали, а в гараже, прямо на металлической лестнице, ведущей в смотровую яму, висел, прикованный наручниками к верхней ступеньке, молодой черноволосый парень. Его лицо напоминало кусок мяса, настолько было разбито, да и руки были вывернуты так, словно суставов у него вообще не имелось. Хохол выпрыгнул из джипа, вынул мятую пачку сигарет и закурил, с наслаждением затягиваясь.

– Ну, чего? – поинтересовался он у подошедшего Данила. – Как клиент?

– Молчит, как пристреленный.

– На это пусть не рассчитывает! – отрезал Женька, выпуская ноздрями дым и вглядываясь в полутемное помещение гаража. – Я его сам порежу, приготовлю на манер шашлыка.

Тут заржал Вилли – «шашлык» был его привилегией, от которой обычно все отказывались. Его потрясающее умение изуродовать человека до неузнаваемости и вытрясти нужную информацию в рекордно короткий срок славилось среди всей братвы.