Рыжие бывшими не бывают

Это обещание было ценнее красивых слов и признаний. Если он его сдержит, и я сама буду честна, значит, мы никогда не станем ненавидеть друг друга. Жизнь длинная, все произойти может, но честность в паре сможет выстоять перед любой бурей.

— Ну а теперь, — передо мной снова стоял игривый мартовский котяра, — готова быть плохой девочкой?

— А ты сможешь стать плохим мальчиком, одноногий Джо? — Костя сильно хромал.

— Для этого дела, — ловко развел мне ноги. Как крутой полицейский опасному преступнику, — мне нужны не ноги. А тебе не нужно это… — потянул вверх джемпер.

Я осталась в брюках и прозрачном лифчике, а по ложбинке грудей шла золотистая цепочка, прячась в трусиках. Тех, что Костя подарил."

"— Ведьма, — выдохнул и резко развернул меня. До колен стянул брюки, нырнул между ног, сдвигая узкую полоску, и пальцем нетерпеливо раздвинул болезненно нежную плоть. — Прости, но мне срочно нужно трахнуть тебя. Или я умру, — на этих словах вжал меня в спинку тяжелого дивана. Я ждала вторжения, но вышло все равно напористо и остро. Тугие стенки сжались вокруг стального члена, и Костя со стоном начал толкаться внутрь. С влажными шлепками, рычанием и красными отпечатками пальцев на моих бедрах. Я не видела, но знала, что они появятся.

Я выгнулась, чтобы он вошел еще глубже и запустила руку между ног: чувствительный клитор распух от желания и на каждую ласку отзывался болезненным наслаждением. Я задрожала в первых спазмах блаженства. Но Костя неожиданно вышел, развернул меня и усадил на спинку.

— Хочу целовать тебя… — шепнул, кусая губы. Я отстегнула цепочку и приподняла бедра, освобождаясь от трусиков. К паху его потянулась, взвесила мошонку, как мне не единожды предлагалось, тяжелая, налитая, подтянутая. Я скользнула к влажному от моих соков стволу и прошлась тугой головкой по своей плоти. Разгоряченная и мокрая… Он легко скользнул внутрь, но тут же вышел.

— Черт, я на грани, — рвано проговорил, с усилием надавливая на клитор и кончая. Я видела, как блестящая головка, дрожа, заливала меня семенем. Это возбуждало. Я положила руку на ствол и нажала, кончая, размазывая его сперму по промежности. Откровенно, порочно, прекрасно. Именно так должно быть между мужчиной и женщиной.

— В душ? — предложила, отдышавшись.

— Не-а, — Костя, не сводя с меня жадного взгляда, разделся. Его эрекция ничуть не уменьшилась, а в зеленых глазах столько греховной сладости. — Мне нравится, когда ты такая… — окончательно сдернул с меня брюки с трусами. Сжал соски, к животу спустился, лобок накрыл и заскользил пальцами по промежности, смешивая наши соки. Внутрь нырнул и вынырнул, затем снова, и снова…

Мы отдавались друг другу глазами, дыханием, мыслями. Фантазировали вместе и воплощали желания вместе.