Рыжие бывшими не бывают

Но, судя по заявлению его матери, наличие и жены и любовницы для Константина Юрьевича Потрясова вполне логично.

Я горько расхохоталась, подставляя соленые слезы холодному ветру, срывавшему их, унося прочь. Вот, значит, как… А кем я должна была стать в этой игре? Той самой любовницей, которая скрасит будни женатого по договору? А как же я? Мои чувства? Мои желания? Моя любовь? А его? Есть ли у Потрясова ко мне что-то? Ночью казалось, что да. Что это больше, чем желания плоти. А сейчас? Разве истинно любящий сможет вот так: любить, но спать с другой, делить с ней быт, рожать детей? Нет, не сможет. А если сможет, значит, это не любовь. Что угодно, но не она.

Я обернулась. Никто меня не догонял. Никто за мной не бежал. Не собирался объяснять. Хорошо. Я тоже не буду слушать. Телефон выключила и поехала туда, где сейчас никого, кроме белок, не встретить. Но на полпути поняла, что хочу к людям: не делиться горестями, а помолчать рядом с теми, кто поймет.

Я поехала в Серпухов. У родителей Жанны дача недалеко от города, и девчонки решили устроить девичник на выходных. Меня тоже звали, но я готовилась к свиданию с Костей. Они по-доброму смеялись, обвиняя, что променяла подруг на мужика. Если бы выбрала их, сейчас не было бы мучительно больно. Не нужно было подпускать его к себе! Сама виновата! Знала, кто передо мной! А ведь пять лет назад я была умнее…

— О, Ксюха! — открыла Жанна, пропуская во двор. Пахло мясом, лесом и стылой рекой. Горло обжег прохладный воздух, резанул где-то внутри, и я разрыдалась. Как девчонка, право-слово! — Что такое… Тань, у нас чп! — крикнула Жанна.

— Девочки, можно не сейчас, а? — спросила, когда набросились с расспросами и утешением. — Я просто посижу в сторонке, не могу оставаться одна.

Девчонки переглянулись, вручили мне горячий глинтвейн, пледом укутали и больше не лезли. Я расскажу, но позже. Когда пойму, как жить дальше. Не знаю как, но по-другому. Что-то нужно менять."

"Работу — это в первую очередь. Я обожала ее, но сейчас с поразительной четкостью признала, что работать с Потрясовым не смогу. Я уязвима. Я больше не такая сильная. Если еще раз пройдется по мне, сломаюсь. Нужно закрыть дверь в свою жизнь для всего, что связывало с Костей. В понедельник напишу заявление. Правда…

Я достала телефон, включила, сообщения посыпались одно за одним. Мне звонил какой-то абонент. Сообщения в менеджер я тупо смахнула. Нужно сообщить боссу о моем решении. Не хотела ставить его перед фактом.

— Вадим Александрович, здравствуйте. Извините, что в выходной… — я прикусила щеку, чтобы сдержать эмоции. Я любила работу, компанию, шеф у меня не зайчик, но справедливый и адекватный. — Я хотела предупредить… Я не выйду в понедельник…

— Вы опять заболели? — спокойно поинтересовался.

— Нет.