Секретарь старшего принца 7

Оглядывая ряды пустых коек с соломенными матрацами (сорок штук), скользнув взглядом по двум тщедушным юношам в дальнем краю барака, я спрашиваю:

— Почему их так мало? Разве перевелись желающие защищать мир от скверны и просвещать невежественных о величии и важности Чистоты?

Привратнику, похоже, очень хочется поделиться переживаниями, потому что отвечает он с первой же просьбы, и его скрипучий голос исполнен искреннего сожаления, почти горечи:

— Так всех, кто приехал на проверку своей решимости посвятить жизнь великому делу, этим утром в ученики перевели и отправили в сердце Ордена. Без подготовки, без экзамена, — возмущён привратник. — Никому не отказали, даже самым тщедушным и неграмотным! Вот эти два неудачника и явились попробовать ещё раз, — он кивает на сидящих на одной койке юношей, грызущих по краюхе хлеба.

Ни обещанной молитвы, ни строгостей, ни кандидатов на замаскированный допрос об инквизиторах здесь нет.

Тяжко вздохнув, привратник оглядывает накапавшую с нашей одежды и волос воду, грязные подтёки с оставленных у двери сапог.

— Приберите здесь за собой, — он неопределённо взмахивает узловатой рукой. — Из еды у нас только хлеб да сыр, если хотите — перекусите. И давайте спать, завтра рано вставать. Вдруг и вас тоже заберут…

Глава 7

Дождь барабанит и барабанит, и барабанит по крыше. Этот бам-бам шелест наполняет темноту барака, что-то шепчет-шепчет-шепчет, будто тоже пытается предупредить о неведомом. Мерно шепчет… шелестит… усыпляет…

Драконы очень выносливы в сравнении с другими существами. И я ещё не перешла рубежа, после которого недостаток сна станет критическим, но усталость накопилась. Я надеялась эту ночь поспать немного, дать передышку измученному постоянной трансформацией телу, но здесь этого не сделаешь, потому что на нас могут напасть, в этом случае не будет даже нескольких мгновений на трансформацию. Да и боль ненадолго меня оглушает.

А так хочется расслабиться, позволить напряжению уйти из тела. Желание настолько сильно, что глаза закрываются, и эта расслабленность накатывает, наполняет тело свинцовой тяжестью…

Нельзя!

Шире распахнув глаза, нащупываю под тонким одеялом руку и касаюсь метки. Кричу по связи Элору: «Всё в порядке!» В ответ метка чуть согревается. Он тоже сейчас не спит.

Сидит в просторной молельне.

Или стоит в сумраке под дождём.

А может, сидит на крыше, по которой так мерно и настойчиво барабанит дождь.

Как же хочется спать… Но нельзя."

"Зевнув, сажусь на койке. Грудная клетка, продавленная под грудь, и таз отдаются неприятной, скребущей болью. Меня слегка передёргивает, на спине проступает чешуя, но я заставляю её убраться.

Не хватает замечаний Жаждущего — с ним не спать было бы проще.