Секретарь старшего принца 8

— Вы всегда можете отказаться от эмоций?

— Лучшие из нас, — поправляю я. — Только лучшие.

К сожалению, в том, что касается Элора и… Халэнна я далеко не лучшая. Наоборот: я удручающе плохо справляюсь с чувствами, касающимися их.

Глубоко задумавшийся Элор дёргает уголком губ:

— Не думал, что ты можешь… м-м, назвать себя плохим менталистом, дорогая моя, — на последней фразе он улыбается. — Нет, это даже забавно.

Отвечаю хмурым взглядом.

— Не сердись, — отмахивается Элор. — Просто ты с таким серьёзным видом это произнесла, что, не будь я знаком с менталистами и тобой, поверил бы.

Ри, милая… Я видел сдержанных и не очень менталистов, но я не встречал совсем отстраняющихся от эмоций. Любого можно довести, а значит, твоё утверждение немного нереалистично. То есть, как агитация или воспитательный элемент, оно недурно, но… м-м. — Взгляд Элора странный: тёплый, но… смотрит он словно на ребёнка. — Ри, это просто невозможно. Ты можешь полностью подавить эмоции из-за этой ситуации только в двух случаях: если тебе эти люди относительно безразличны. Или если ты применишь какие-нибудь техники для исправления своего состояния.

— Не веришь в самодисциплину? Ладно, не верь, но почему ты думаешь, что я на себя ничего не применила?

— Тогда ты сходила бы на встречу, просто чтобы отвязаться от меня. Ты же иногда уступаешь мне только чтобы не спорить.

Вскидываю брови. И да, возмущение мешает мне высказаться примерно с минуту. Справившись с оторопью, я позволяю негодованию прозвучать в голосе:

— А ты, значит, знал, что на самом деле я против, и нагло пользовался ситуацией?

— Но ты же соглашалась, — разводит руками Элор с самым невинным видом и почти сразу опасливо отодвигается.

— Только не кидай в меня ничего.

— Я не собиралась.

— А мне показалось обратное.

— В этом кабинете нет бесполезных вещей, которые можно было бы без сожалений разбить о тебя. Так что я не собиралась.

Любую разбитую вещь можно было бы восстановить магией, но Элор благоразумно не оспаривает мои слова, наоборот:

— Похоже, мне повезло.

Умеет же общаться, когда хочет.

Предположив, что на этом обсуждение моей трусости в отношениях завершится, я возвращаюсь к черновику. И чуть не вздрагиваю от того, как громко отодвигается кресло Элора.

Поднявшись, он прихватывает кресло и со скрипом ножек по полу тащит к моему столу.

Ставит своё кресло рядом с моим.

Усаживается."

"Наклоняется, опуская голову мне на плечо. Рыжие кудри щекочут щёку, а по телу разливается тепло — Элор очень горячий.

— М-м? — тяну я, обозначая недоумение его поведением.

— Неудобно писать? — ласково интересуется Элор, и в этой ласковости скрывается… нет, не издёвка, но насмешка точно.

— Разумеется, неудобно!

— Это хорошо.