Секретарь старшего принца 8

Это напоминает то, как Элор лежал у меня на коленях, и лежать так действительно приятно.

Ная гладит меня по волосам.

Вместо того чтобы говорить с ней, я говорю с собой. Точнее, мои мысли выстраиваются в нестройный монолог о том, что меня тревожит и пугает.

О том, что я боюсь не справиться со всем, что на себя взвалила и проиграть Неспящим.

О том, как боюсь, что под абсолютом Элор скрывает полную невозможность меня принять.

О страхе никогда не оправиться…

Я позволяю себе самые страшные мысли, но рядом с Наей эти мысли воспринимаются не столь остро. Всё видится не так сложно, не так болезненно.

Появляются непривычные образы: Ная, кормящая пирожками моих детей… Домашний уют… Семейные трапезы без лишних формальностей, во время которых откровенность и открытость даётся легко… Взаимная поддержка, общие дела, забота друг о друге… Всё то, о чём я мечтала в юности, к чему готовилась. Всё то, что я ждала от жизни, но не получила.

Так горько от этого несбывшегося, но сейчас — не страшно.

С Наей вспоминается не только ужас предстоящего, не только кровавый кошмар прошлого, но и тепло семьи. Взаимопонимание. Осознание, что меня любят.

И пусть мама, её родственники не менталисты и некоторые из гостей побаивались наших ментальных способностей, но мы были семьёй. Мы ценили друг друга, поддерживали.

В прошлом было столько прекрасного! И мама читала нам с Халэнном на ночь. Пусть ей он был дороже, но папа и дедушка любили меня и гордились. А я радовала их достаточно, чтобы водная магия брата не огорчала их до полного отторжения.

Прижавшись к коленям Наи, я словно возвращаюсь в прошлое. Без всяких менталистских трюков я могу думать о том времени и не умирать от боли и тоски.

Могу вспоминать о родных с непререкаемым теплом, а не в смертельной обиде на то, что они меня бросили, оставили одну в этом мире.

Могу вспоминать Халэнна без желания закричать.

Его улыбку.

Глаза.

Весёлый звонкий голос.

Шалости.

Танцы под дождём.

Так много всего, о чём я совершенно не могла думать прежде, а теперь оно расцветает во мне яркими вспышками воспоминаний.

— Я так по ним скучаю, — шепчу я. — Невыносимо думать, что их больше нет.

— Ри, малышка, — голос Наи дрожит, пальцы на моей голове напряжены и дёргаются. — Мы все по ним тоскуем.

Но смерть… от неё никому не уйти, она неизбежна. А жизнь всегда продолжается. Тоскуешь ты или нет, больно тебе или нет, но она продолжается. И то, как мы её проживём, в каких красках увидим, что выберем — всё это зависит от нас.

В словах Наи нет упрёка, только… правда. Немного горькая, но какая есть.

* * *С Наей я бы могла, наверное, до утра просидеть, но в дверь стучат, и я приподнимаю голову. Дербен протискивается в щель приоткрытой двери, встревоженно смотрит на меня.

Я, немного смущённо, на него.