Секретарь старшего принца 8

— Мы всё это переживём… Скоро придёт срок, ты увидишь наших малышей, и больше не сможешь молчать и оставаться такой отстранённой. Материнский инстинкт должен помочь. Ты увидишь, какие малыши замечательные, обязательно их полюбишь, и всё у нас будет хорошо.

Отблеск света в его золотой радужке яркий. Слишком яркий. Влажный.

— Всё будет хорошо, — обещает Элор.

По глазам вижу, он не уверен, но голос… кажется, Элор научился лгать так, что я этого не улавливаю.

Он ждёт ответа. Но у меня его нет. Я хочу только одного — спать.

* * *Боль. В сонной бесконечной полудрёме я забыла, какая она резкая, и удар получается сокрушительным.

Она подкралась незаметно.

Мягко касалась меня осторожными спазмами, словно прощупывала пальцами. Я лежала молча и думала, что скоро смогу дальше спать. Хотя, возможно, настало время появления малышей. Разрозненные, будто расколотые, воспоминания не слишком точны, я не уверена, что прошли все десять месяцев, но рассветных кошмаров было много, живот, кажется, достаточно большой для конца срока, да и Элор вроде говорил о скором появлении малышей, обещал им уютные кроватки.

А потом боль впилась когтями, выбивая воздух из лёгких. Элор мгновенно проснулся, приподнялся на локте. Его ноздри тревожно дрожали, а зрачки расширились.

Боль впивалась всё чаще, не давая просто лежать, сбивая дыхание, выталкивая из кожи чешую.

И вдруг принялась разрывать на части.

Глава 73

Пространство, время, мысли — всё дробится, ломается и складывается, как картинки в калейдоскопе: потолок, стены, голоса, ощущения. Всё перемешивается. Пропадает. Снова выплывает из всепоглощающей темноты.

Единственное постоянное в этом безумии — Элор. Как бы всё ни ломалось — он рядом, в изголовье, он держит меня за руки, он что-то говорит.

Говорит…

Говорит…

— …борись. Малышей двое, артефакт в первую очередь будет поддерживать их, поэтому тебе надо постараться, Ри. Пожалуйста, постарайся…

Меня скручивает очередным приступом боли, и на коже густо проступает чешуя.

* * *"

"Кажется, это тянется целую вечность: боль, от которой ломает всё тело, скручивает, выжимает вскрики. Спрятаться! От неё надо спрятаться! Защититься! Сбежать!

Перед глазами плывёт, сознание проваливается в темноту. Голоса размазываются, бьют какофонией: паника и твёрдость, твёрдость и паника. Два голоса.

И Элор сжимает мои руки, он что-то говорит, чего-то от меня хочет. А я не понимаю. Не понимаю, почему мне так плохо, почему тело совсем не подчиняется.

* * *Меня качает. Проваливает в беспамятство. Выталкивает в боль. Проваливает. Выталкивает. Проваливает. Выталкивает. Я — щепка в шторме.

— Сделай что-нибудь! — крик Элора. — Велл, ты же целитель!

Покрытое чешуёй тело горит. Подступающая боль уже стискивает рёбра, мешая дышать, не давая открыть глаза.