Штрафники не кричали «Ура!»

Он приближался оттуда, со стороны батареи немецких гаубиц.

— Ложись, Ганс! — успел крикнуть Отто и вжался в рыхлый холодный песок, стараясь забиться в щель под самый валун. Оглушительный грохот сотряс землю, и валун покачнулся. Отто с ужасом почувствовал, как многотонная громада камня, шевельнувшись, прикоснулась к его спине. И отпрянула назад. А что, если бы он качнулся сильнее? Его спину и ноги переломило бы, как спичку. И от лейтенанта мокрого места бы не осталось. Тот даже не почувствовал, что был на волосок от гибели. Похоже, он уже переходил в мир иной.

Ульман предусмотрительно отполз от камня на пару шагов. Теперь он лежал, засыпанный песком вперемешку с землей, поднятой в воздух вместе с мощной взрывной волной. Значит, теперь артиллерия била по карьеру. Выходило, что им удалось скорректировать огонь. Насколько Отто знал, единственную в батальоне рацию разбило прямым попаданием танкового выстрела еще в самом начале обороны Лысой Горы. Радиста тогда разметало вместе с деталями на несколько метров вокруг воронки. Скорее всего, герр майор отправил кого-то гонцом в расположение артиллеристов, и ему наконец-то удалось добраться до окопавшихся в колхозе.

— Эй, Ганс!… — Отто окликнул товарища. — Ты цел?

Вместо ответа тот пошевелился. Отряхиваясь и сплевывая песок и землю, он оглянулся вокруг. Белки его глаз блеснули в темноте. Похоже, что с ним все в порядке. Как водилось с теми, кого присыпало после взрыва, ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Отто было знакомо это ощущение: как будто ты выбрался из собственной свежей могилы.

— Слышь, меня чуть не похоронило заживо… — наконец, отозвался Ульман, подползая к нему.

— Хм, тебе еще повезло… — произнес Отто Хаген. — Тебя присыпало рыхлой землицей. А на нас с лейтенантом чуть не водрузился этот здоровенный булыжник. Вот была бы нам братская могилка, да еще с надгробной плитой, которую танком не сдвинешь…

Ульман вдруг рассмеялся. Отто поймал себя на мысли, что он впервые за все время их совместной службы в «пятисотом» слышал смех Ганса.

— А ты молодец, Отто, — произнес Ганс. — Никогда не унываешь. И в деле надежный…

— Что толку распускать сопли, если тут каждый следующий снаряд может из тебя соплю сделать… — заметил Хаген.

XIII

Они выглянули из своего укрытия. Воронки усеяли дно карьера. Там, где был песчаный обрыв, зияла огромная выбоина. Как будто оползень сошел. Вывороченная взрывом почва обрушилась вниз вместе с солдатами противника и погребла их под собой. Из земли торчали руки и ноги, некоторые из них беспомощно шевелились. Стоны доносились изнутри.

— Надо выбираться отсюда… — решительно произнес Отто. — Ты видишь, как их накрыло. Артиллерия сместила цели обстрела. Теперь они бьют по карьеру, по противнику.