Штрафники не кричали «Ура!»

Или еще когда начнут с воздуха сыпать, бомбами… Рев этот… аждо печенок пробирает…

XXI

Он вздохнул и пошкрябал пальцами свою заросшую щетиной щеку. Теперь только Андрей понял, что темный налет на руках Кулёмина — это не копоть и не грязь. Это намертво въевшаяся в кожу угольная пыль.

— Ну ты, не каркай… А то примчатся щас… — буркнул тот, что завел разговор про музыку.

— Каркай — не каркай, а вороны эти, коли надумают нас бомбить, спрашивать разрешения не будут, — обстоятельно возразил Кулёмин.

Солдат, оглядываясь на безоблачное небо, тревожно проговорил:

— Скорей бы уже убраться отсюда. А то в самом деле держат нас тут как мишень, будто нарочно для «стервятников» ейных…

— Не сей панику, — урезонил его Кулёмин. — Здесь, в степи, ты всюду мишень, так что неча зря поджилки свои растряхивать. Они тебе еще пригодятся. А вот на пустой желудок в марш переть — это никуда не годится. Это уж как пить дать. И с водицей, кстати, надо продумать, чтобы потом от жажды не мыкаться… Слышь, служивый, как тебя звать?

Задав вопрос, он переглянулся с Аникиным.

— Сафронов я… — несколько растерянно отозвался солдат.

— Так вот что, Сафронов, обойди всех, кто из третьего отделения, и напомни, чтобы воду набрали. Давай, действуй…

— Есть!

Козырнув, солдат отправился осуществлять опрос.

Кулёмин чуть заметно хмыкнул.

— Лучше чем солдата занять. Паника от ничегонеделанья шибко разрастается, — сказал он, обращаясь к Аникину.

— А где же и в самом деле наш старшина с пайком? Или мы тута до утра торчать будем?… — произнес он.

Словно бы в ответ на его мысли вслух, из-за бревенчатого сарая появился старшина. Он и еще двое рядовых та{цили, взвалив на плечи, по огромному мешку.

Завидев идущих, лейтенант тут же выкрикнул:

— Рота!… В колонну по три — становись!…

Старшина, несмотря на тяжеленный груз на плечах, всем своим видом выражал всемерное довольство. Это было его первое успешно выполненное приказание в новой должности. Да и касалось оно вопроса, первостатейного для каждого солдата на фронте, — продуктового довольствия.

— Каждому — по буханке хлеба и по две консервы. Тушенка, товарищ лейтенант…

Докладывал он на ходу, запыхавшимся голосом, осторожно ставя мешок со спины на землю.

Ротному тоже уже не терпелось скорее раздать паек и выдвинуться к назначенному месту дислокации. Уже не приказным, потеплевшим тоном он объявил:

— Получаем на руки по буханке и две консервы. Не суетимся и не задерживаем очередь. Становись!

— Ну вот, другой компот… — негромко, но с энтузиазмом проговорил Кулёмин, пока они поднимались. — Вернее, не компот, а сухой паек. Ну, теперь уже все, скоро двинем…

Глава 5.

ОНИ УМИРАЛИ МОЛЧА

I

Если бы у Отто было время, он бы подумал об этом… Поразмышлял бы над этим чертовым чудом.